– Идемте.
Неуверенно заглянув внутрь, Кэтрин сделала шаг и вздрогнула, когда стена за ее спиной со скрипом задвинулась.
– Где мы? – с опаской спросила графиня Дантон.
– Эти проходы построили мои предки. Один коридор позволяет за мгновение пройти бОльшую часть дворца, – объяснила Агнес и, подойдя к стене, указала на еле заметное отверстие, из которого сочился тусклый свет. – Смотрите, именно там проходит скучнейшее чаепитие, куда вас и приглашала герцогиня де Руан.
Кэтрин, не спеша, посмотрела в глазок и действительно увидела дам, восседающих на диванах. Кто-то из них занимался вышивкой, кто-то поглаживал довольно урчащего кота, а кто-то просто пил чай.
– А дальше – тронный зал, – прошептала принцесса, продолжив путь. – В детстве я любила подсматривать за собраниями совета. Меня всегда интересовала политика. – Агнес прислонилась лицом к стене, уперевшись в нее руками и добавила: – Будучи живым, отец часто говорил, что, родись я мальчиком, из меня бы вышел хороший правитель. Но, увы, женщинам подобные вещи недоступны, да и, к моему негодованию, я оказалась младшей, – выпрямившись, она жестом пригласила Кэтрин.
Девушка несмело припала к стене и замерла, взглянув в отверстие. До нее донесся громкий голос короля, пропитанный недовольством:
– Мы глубоко разочарованы вами, капитан, – Мишель стоял, неподвижно скрестив руки на груди; его лицо не попадало в поле зрения. – Как вы могли, не уведомив нас, жениться на этой простолюдинке!
Внутри у Кэтрин все оборвалось, сердце, словно споткнувшись, пропустило удар. Девушка затаила дыхание, прислушиваясь.
– Одно дело сделать ее своей любовницей, другое – женой, – негодовал монарх, вскочив на ноги. – Понимаем, девка хороша, но не настолько, чтобы ради нее идти против правил. Вам было прекрасно известно о нашем желании видеть вас мужем нашей прекрасной сестры Агнес. Но вы пренебрегли оказанным вам доверием!
Графиня почти не дышала, ладони, даже прижатые к холодному камню, вспотели, а ноги готовы были вот-вот подогнуться. Скрепя сердце, она ждала ответа Мишеля, но тот упорно продолжал хранить молчание.
– Боюсь, я не достоин руки принцессы, – наконец прогремел до боли знакомый голос, и кожа Кэтрин проросла мурашками. – Во мне нет королевской крови.
– Что же там такое? – потеснила вдруг ее Агнес, тоже прислушиваясь к разговору. – Почему вы так напряглись?
Девушка не в состоянии была ответить. Она лишь прижалась пылающей щекой к шершавому камню, уступая место спутнице.
– Какое это имеет значение, когда на то была наша воля, – всплеснул руками Генрих. – Вы наплевали на своего короля, пустили наши планы под откос! Кто вам дал на то позволение?
Как вы могли разбить сердце нашей дорогой сестре?
– Так сложились обстоятельства, – нехотя ответил граф.
– Ты обрюхатил служанку? – взвизгнул король, топнув ногой. – Это не повод на ней жениться!
– Не в этом дело…
– Не важно! – перебил его монарх. – Мы все исправим… Избавимся от девчонки…
Кэтрин почувствовала, как сползает вниз; холодная стена царапала кожу, а перед глазами все поплыло.
– Мы опасаемся, что даже нам церковь не даст согласия на расторжение брака, – рассуждал Генрих, и звук его шагов больно резал слух девушки. – Но мы найдем другой выход… Несчастный случай… Гениально! Устроим падение с лошади со смертельным исходом. Вы овдовеете. Как положено, переждете траур и женитесь на Агнес, – в голосе короля слышались нотки удовлетворения. Кэтрин уже не видела его, но казалось, расслышала даже хлопок в ладоши. Ужас от услышанного огнем растекся по телу, сжигая все внутри. Обреченно вздохнув, Кэт снова прислушалась, надеясь услышать ответ мужа. Нет, девушка не просто надеялась, она страстно желала услышать отказ. Но из-за каменной стены доносилось лишь уничтожающее молчание.
– Дорогая, поднимайтесь, – Агнес потянула ее за руку. Графиня и не заметила, что осела на корточки. – Мне так жаль, что вы это услышали.
Поднявшись на дрожащих ногах, Кэтрин не сразу позволила принцессе себя увести. В груди все еще тлела надежда на то, что муж возразит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Кэтрин, Кэтрин, вы меня слышите? – отстраненно девушка посмотрела на Агнес. – Сказанное королем поистине ужасно… Я понимаю, для вас это шок… Но не сердитесь на супруга: вряд ли он смог бы что-то возразить моему брату. Если Генриху что-то взбредет в голову, он непременно это совершит.
Кэтрин облокотилась о стену не в состоянии долго держаться на ногах. Ей казалось, что вокруг все рушится, превращаясь в руины.
– Да, известие о вашей свадьбе шокировало нас всех… Но я смирилась с выбором Мишеля… Несмотря на то что мы давно любили друг друга… – добивала принцесса, пристально глядя на графиню. – Видимо, король не смирился… Поверьте, Кэтрин, я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня… Я никому не желаю зла. Но, находясь здесь, вы подвергаете себя смертельной опасности: брата теперь ничто не остановит. Да и Дантон вряд ли сможет что-либо изменить. Кэтрин, вам нужно бежать и как можно скорее!
– Бежать… – мёртвым голосом повторила графиня. – Мне некуда бежать…
– Не волнуйтесь, я что-нибудь придумаю, – пообещала принцесса. – Я не позволю вам из-за меня пострадать!
– Ваше величество! – голос Мишеля гремел от ярости. – Стоит хоть одному волоску упасть с головы моей жены, и гнев мой будет несокрушим.
– Вы смеете угрожать нам? – Генрих побагровел от бешенства.
– А вы считаете достойным вашего трона вот так хладнокровно планировать убийство ваших верных подданных? – кулаки графа машинально сжимались и разжимались. Ему стоило большого труда не вмять корону короля в его высокородный череп.
– Мы в первую очередь думаем о благополучии наших подданных, – истерично оскалился монарх.
– Я прекрасно знаю, о чем вы думаете. Но запомните, ваше превосходство, если кто-то посмеет навредить графине Дантон, я собственноручно вырежу его черное сердце, а ваша казна навсегда лишится моих пожертвований!
67 глава
Кэтрин, дрожа, металась по комнате. Пламя в камине никак не могло согреть озябшее тело. И в спальне вроде бы было довольно тепло, но озноб огромнейшими мурашками вальсировал по ее коже. Ей хотелось рыдать и в то же время смеяться. Наконец-то картина прояснилась. Так неожиданно она прозрела. Вернее, ей помогли прозреть… Он любил принцессу! Девушка рухнула на постель и, взявшись за голову, истерично рассмеялась. Мишель любит Агнес, но считает себя недостойным ее. А еще, возможно, боится ей навредить, опасаясь семейного безумия. Все ясно как белый день. Поэтому мужчина и не притрагивался к Кэтрин. Именно поэтому так и не сделал до сих пор ее настоящей женой. Дантон любил другую! А она только прикрытие…
Девушка смахнула слезы, выступившие на глазах из-за непрерывного смеха, и следом горько разрыдалась. Нет, она не тешила себя иллюзиями о счастливой семейной жизни, не мечтала о великой любви. Но все же чувствовала, будто ее предали. Отчасти так и было: своим молчанием граф подписал ей смертный приговор… За что? За какую провинность? Только потому, что так кому-то захотелось? Потому, что стала неугодной?
Выплеснув, наконец, все свое негодование в подушку, Кэтрин поднялась и, ополоснув лицо холодной водой, подошла к зеркалу. Дорогое, но уже помятое платье, модная и взъерошенная прическа никак не делали ее истинной графиней. Девушка навсегда останется служанкой, которую можно легко убрать с пути. Но нет, она не позволит! Ее снова захватила волна протеста. И так вовремя она услышала, как в соседней комнате хлопнула дверь.
Собрав всю волю в кулак, Кэтрин без стука ворвалась в комнату мужа и замерла, лишившись дара речи. Мишель стоял лицом к ней в одних кальсонах. Мышцы под загорелой кожей то и дело напряженно подрагивали, а волосы влажными сосульками спадали на лоб. Девушка была не готова к такому зрелищу. Словно от удара в грудь, у нее сперло дыхание.
Дантон терпеливо наблюдал за женой, но все же не выдержал и, вопросительно вскинув бровь, спросил:
