как я, не имеет право немного побыть девушкой и позволить себе чуточку слабости?
— Имеешь, — со снисходительной улыбкой ответил я, после чего она отошла в сторону и показала рукой на всю ту толпу, которая, замерев в ожидании, казалось, будто не дышала.
— Тебя тут все ждут, герой этого дня, — усмехнулась она.
— Тогда не будем заставлять их больше это делать.
Сделав несколько десятков шагов вперёд, я оглядел всех собравшихся. Они молчали, ждали меня. Мяч, как говорится, сейчас был на моей стороне. И я обязан был что-то сказать. Но я не знал, просто не подозревал, что именно… старался подобрать нужные слова, понять, что именно хочет услышать от меня эта толпа, вся общественность и, как бы это странно не звучало, все человечество.
— Смелей, — взяла меня за руку Фелиция, шепнув на ухо. — Если что я и твоя сестра тебя поддержим. Не переживай. Ты не один. С тобой мы все.
Я невольно улыбнулся. Эмоции на самом-то деле зашкаливали внутри меня. Я даже так сильно не переживал, когда меня награждали за отражение нападения пиратов, нежели сейчас. Там хоть тоже были новости, тоже о нас рассказывали, но тогда про нас только-только формировалось общественное мнение. А сейчас… оно сформировано, и люди ждут, что я не ударю в грязь лицом. Не зря же я надел свою форму, на которой столько медалей? И ладно бы просто юбилейные и всякие подарочные, которые я даже не решился нацеплять… всё, что у меня было на груди, — боевое, заработано потом и кровью. И я имею право показать себя с такой стороны. Как воин. Как командир. Как Герой Войны, если уж говорить в таком ключе.
— Когда мне сказали, что меня хотят объявить в ядерном терроризме, — начал говорить я, стараясь подбирать слова и сразу отвечать на ещё незаданные вопросы всех присутствующих тут людей, — то сначала посчитал это какой-то плохой шуткой. Действительно, я не понимал, из-за чего это произошло. Оба раза, когда прогремел ядерные взрывы на местной обитаемой планете по тем или иным причинам, то они произошли на базах боевиков. И всю эту информацию я передавал в соответствующие органы, не утаивал ничего.
В этот момент я взглядом зацепился за Грега, который стоял, как ему полагается, в сторонке и внимательно смотрел на меня. На его лице было очень много напряжения, он явно переживал, что я могу взболтнуть что-то лишнее. Но я знал, о чём можно рассказывать, а о чём нельзя. Поэтому… я ему улыбнулся и снова направил свой взгляд на всех собравшихся тут людей.
— Первый раз взрыв прогремел в безымянном городке, — продолжил я рассказывать. — Именно там, вроде бы в мирном месте, так печально и так, прошу меня простить, глупо погибло много хороших бойцов, которые несколько лет назад сражались плечом к плечу за тот миропорядок, в котором мы сейчас живём. И я уже тогда понял, что не оставлю просто так всё это. И чем больше я углублялся… тем больше понимал. То были не простые боевики. И именно из-за этого прогремели оба взрыва.
Среди людей, обычных людей, началось роптание. Они явно не ожидали от меня такого заковыристого словоблудия, как я обычно называю все речи, которые не имеют отношения к боевой задаче. А вот представители СМИ молчали, внимательно слушали, некоторые с разрешения охраны поближе подвели свои дроны, чтобы более хорошо снять меня.
— То были базы террористов, причём достаточно хорошо оснащенные, — продолжил говорить я. — Первая была прямо под тем самым городком. Мы об этом в тот печальный день, с которого началась уже моя история, не подозревали. Думали, что будет простая прогулочка. Но в итоге оказалось, что все мирные жители… в той или иной мере знали о том, что происходит. Но молчали. В итоге городок был стёрт с лица земли сначала орбитальным обстрелом, а потом, когда мы углубились вниз… сработала аварийная система самоуничтожения, что существует только в самых современных реакторах.
Я специально врал, не говорил о том, что именно я стал причиной того взрыва. Про это знать вообще никому не надо было. Даже Грег не знал об этом, ему было достаточно знать, что именно происходило в том месте, сколько ужасов испытали на себе ни в чём неповинные люди, прежде чем умереть от всех мутаций.
— Второй взрыв, признаюсь, косвенно был произведён по моей вине, — честно сказал я. — Я отдал приказ уничтожить базу боевиков. Но кто знал, что они в том месте тоже решат установить ядерный реактор? Причём, опять же, самого современного образца. Это стало понятно, когда с наших кораблей был засечён радиоактивный всплеск, но без взрыва. Просто так боевики ни за что бы не обзавелись таким оборудованием. И тут остро встаёт один очень важный вопрос… а кто именно им его предоставил? Кто именно так рьяно хотел, чтобы нас, Наёмников, которые честно исполняли волю самого Совета, оклеветали? Кто хотел нас подставить и выставить врагами народа, при том, что мы ради этого самого народа и сражаемся?
И тут толпа взорвалась вопросами. Я специально не давал ответа на последний заданный именно мною вопрос, уклонялся от этого, когда его мне же переадресовывали представители различных СМИ. Я не говорил о враге, который может поджидать меня где угодно, но косвенно указал на то, к чему нужно готовиться человечеству. И сегодня… это ясно станет всем. И пускай это будет небольшой интригой для людей, пускай у новостных каналов, сайтов, передач повысятся просмотры в данный момент. Ибо я косвенно обвинил Совет в том, что они меня хотят подставить.
Ибо эту игру можно играть в обе стороны. Они хотят подставить меня… я же могу против них настроить народ. Главное — это правильно выкрутить. Главное, всё подвести так, чтобы народ сам стал задавать власти неудобные вопросы. И это ещё одно средство давления на нашего врага, который засел в самой верхушке.
Я лишь пешка в руках больших людей… но именно пешки нужны для того, чтобы сразить короля. И пешки единственные, кто может стать сильнее, когда доберётся до стана врага. Так пускай наш враг это ощутит на себе. Ибо я — пешка, которая становится ферзём.
Глава 25
Общение с журналистами продлилось не особо долго. Буквально через тридцать минут за мной пришли, причём пришли не для того, чтобы пригласить, а скрутить и под
