надавить на меня, как какой-то гопник в подворотне. — На этом вечере присутствует княжна Ольга Гривова, которая, кстати, является редактором «Новостного Льва». Можете смело пойти к ней и рассказать, как я якобы уронил честь и достоинство. Кто знает, может быть, она вам и поверит.
Поляк вдруг разочарованно морщит лицо, и сразу становится ясно, что его гневные упреки были всего лишь игрой.
— А вы, молодой человек, не промах, — вынужденно признает он. — Я рад, что Йоланта наконец научилась выбирать достойных мужчин.
Похвала ни за что. Да и вообще этого скользкого типа я без зазрения совести спустил бы в унитаз. Хотя бы за его провокации. Но просто лень этим заниматься.
— Мне плевать, чему вы радуетесь или огорчаетесь, — резко отвечаю я, отворачиваясь от него. Седой поляк явно пытался спровоцировать меня на дуэль, но его попытка с треском провалилась.
Казалось, что на этом всё должно было закончиться, но не успеваю я сделать и шаг, как замечаю, что ко мне по залу движется ещё один незнакомый дворянин, держа в руках два бокала. Он быстро переглядывается с тем седым поляком, и тут всё становится ясно — готовится новая провокация.
Я встаю и спокойно жду, пока дворянин приблизится ко мне. Всё происходит предсказуемо: он «случайно» спотыкается и пытается облить меня вином. Но я заранее подготовился — мой легионер-воздушник уже включён, и мощный поток ветра мгновенно отталкивает летящие капли обратно на незадачливого «неряху».
Я также не зря усиливаю слух, потому что слышу тихие щелчки фотоаппарата где-то в глубине зала.
— Надо быть поосторожнее, — бросаю я и прохожу мимо забрызганного, но он и не слышит — занят обтиранием лица.
Вечер продолжается, а большой седой поляк больше ничего не предпринимает. Возможно, его арсенал провокаций исчерпался, а может быть, ему достаточно того, что он уже успел заснять. Не знаю, но утром меня наверняка ждёт ответ в новостных сводках.
Бал постепенно подходит к концу, и мы с женами возвращаемся домой. Царь так и не появился на вечере у Гривовых, сославшись на сильную загруженность. Впрочем, это неудивительно. Моя цель здесь была чисто формальной — отметиться на мероприятии. Я приехал, заодно уладил несколько дел, а значит, теперь можно возвращаться в Сковородщину и продолжать работу над порталом и ликанами.
Я собирался позвонить Веер ещё в машине, чтобы уточнить детали выходки Крипошевского, но это как-то вылетело у меня из головы. Вспоминаю только утром, когда гвардия приносит мне свежую прессу. Оказывается, меня удостоили упоминания в какой-то несерьёзной бульварной газете. На первой полосе красуется моё фото рядом с забрызганным «неряхой». А заголовок просто шедевр: «Граф Филинов мстит бывшему фавориту Ковальски».
Улыбаюсь, читая это смешное заявление. Даже не ясно, в чём состоит моя «месть». Обрызгиваю вином — причём вином, которое пролил он сам? Очень страшная месть, особенно в Царстве, где дух «лихих девяностых» всё ещё никак не выветривается.
Решаю узнать мнение Веер, поэтому быстро набираю польку. Она сразу берет трубку.
— Дорогой? — её голос полон опаски.
— Панна, я одного не понимаю, — вздыхаю я. — Почему мою фамилию опять исковеркали?
— Я не знаю, дорогой, — заверяет наемница-актриса. — Но я обязательно поговорю с Крипошевским! Он перешел всякие границы ради моего пиара!
— А кем этот седой поляк тебе вообще приходится?
— Он типа мой продюсер, — вздыхает полька.
— А «бывший фаворит Ковальски»?
— Да никто. У меня как-то с ним был публичный роман, вот Крипошевский использовал парня для очередной моей рекламной акции.
— Забавно, — замечаю я весело. — Меня ведь тоже, получается, использовали. А я этого не люблю. Сильно не люблю.
— Даня, дорогой! — тон Веер приобретает умоляющие нотки. — Пожалуйста, пощади Крипошевского! Он — старый осел и дуралей. Не видит границ в погоне за деньгами с фильма.
— С какого фильма?
— «Бутоны Лады», — поясняет Веер. — Новый блокбастер при поддержке Минкультуры. Показ через месяц. Крипошевский запустил кучу массовых акций для подогрева зрительской аудитории. Но вчера перестарался, — вздыхает она.
Очень интересно. Но теперь у меня возникает только больше вопросов к Крипошевскому. Точнее — претензий. Впрочем, Веер тут ни при чем. Но к ней тоже есть вопросик.
— Кстати, тебе в последнее время не пишет дотошный поклонник?
— Дорогой, как ты узнал? — удивляется панна. — Один придурок угрожает в «смсках» и письмах. Мои ребята его ищут, чтобы отрезать гаду яйца.
Ага, как я и думал. Эти сообщения, как «Не подходи к НЕЙ…», писал сталкер-фанат актерского мастерства Веер. Всё оказалось до банальности просто. Это не Ратвер, освоивший кнопочный мобильник, не информационно-устрашающая спецгруппа Империи Хань, а всего лишь агрессивный любитель кинофильмов с участием красивой польки. Он пишет мне, потому что всё Царство знает о «романе» известной Йоланты и графа Вещего-Филинова. Вот она — тёмная сторона славы.
— Отзови свою команду. Моя гвардия им займется. Этот писака и мне кидал сообщения.
— Хм, но… — пытается было возразить Веер и сразу поправляется: — Хорошо, мы передадим вам все наши находки по его поиску.
— Да, они пригодятся, — я сбрасываю трубку.
Ну всё, пора назад, в Сковородщину. Надоела Москва, да и костяной попугай бесит. Тем более, пока я здесь, Кира сразу теряет самостоятельность и бегает ко мне по каждому вопросу. Откуда я знаю, кого поставить финдиром нового конгломерата? Тут, вероятно, нужен верный человек, причем несильно занятый. Я могу порекомендовать разве что Булграмма, но Великогорыч даже не знает таблицу умножения, а это наверняка желательно для такой должности.
В общем, мир корпораций — не мой мир. Это дорама какая-то, чесслово. Мне по душе телепатия и Астрал, ну еще портал и ликаны. А потому на следующий день мы с женами садимся в бизнес-джет. В последние минуты до отлета прибегает и Настя, краснощекая, с испариной на лице.
— Фух, еле успела, — залетев в салон, барышня падает в кресло напротив меня. — Мама вдруг решила надавать советы. Я думала, она никогда не закончит…
— А какого рода советы? — интересуюсь я.
— Эм, — Настя краснеет еще больше, словно от смущения. Еще и потирает кольцо на пальце. — О том, как тебе лучше передать сведения о разработке химер, конечно же.
— А! — я цокаю языком. — До химер мы еще нескоро дойдем.
— Но дойдем же когда-нибудь, — с надеждой произносит
