Читаем без скачивания Петербургское дело - Фридрих Незнанский

— Понятия не имею. Но из подъезда не выходил.

— А ты где?

— Как где? Во дворе. В самом стратегически выгодном расположении физического тела относительно точки наблюдения. То есть с краю дома.

— Оставайся там. Я сейчас буду.

— Слушаюсь. Только денежки не забудьте. Да, и еще. Купите по пути бутылочку пива. У меня, как говорится, трубы горят.

Капитан Петров, не отвечая, повесил трубку.

Грязнову капитан Петров звонил из машины. Поздоровавшись, он, не мешкая, приступил к докладу:

— Товарищ генерал-майор, мне только что позвонил мой агент. Он утверждает, что Андрей Черкасов вернулся в собственную квартиру.

— Это точно?

— Не знаю. Я сейчас на полпути к его дому. Позвоню, как только выясню.

— Подожди. Он там один?

— Не знаю.

— Послать ребят на подмогу?

— Пока не надо. Возможно, это ложная тревога. Я все выясню.

— Будь предельно осторожен.

— Слушаюсь.

В тот момент, когда капитан Петров докладывал новость генерал-майору Грязнову, друг Грязнова — Александр Борисович Турецкий — сидел за небольшим кухонным столиком в квартире граффера и пил чай с бубликами, которые ему любезно предложил Герыч. Он уже успел полюбоваться на погреб и теперь пребывал в мрачноватом настроении из-за того, что погреб оказался пуст.

— Александр Борисович, честное слово, я не знаю, куда он ушел, — неумело врал Герыч. — Но в любом случае, он сюда вернется. Больше ему некуда пойти.

— Он и раньше выходил из квартиры?

— Ну… — Герыч пожал плечами. — Выходил пару раз. Чисто прогуляться.

— Куда он ходил?

— Да так, вокруг дома. Ну или чуть дальше. Я точно не знаю, меня ведь днем дома не бывает.

Турецкий прищурился:

— Так, может, поискать его в округе?

Герыч покачал головой:

— Не стоит. И потом, как только он увидит, что я не один, он сразу смоется. Эндрю — чувак осторожный, уж я-то знаю.

Александр Борисович откусил кусок бублика и принялся мрачно его жевать. Затем отхлебнул чаю и сказал:

— Андрей видел убийц профессора Киренко?

Герыч неуверенно кивнул:

— Да, видел. Вернее — слышал. Они прятались в спальне, а бритоголовые вышибали дверь топором.

— Он называл тебе их имена?

— Называл, да только я не помню. У меня плохая память на имена и фамилии. Я даже когда бывших одноклассников встречаю, не сразу соображаю, как их зовут. Андрей сказал, что этих козлов было двое или трое. И все они сподручные Костырина. Еще он говорил, что не хотел уходить, но профессор заставил его. У профессора было ружье, и скинхеды знали об этом. Поэтому Андрей и ушел. — Герыч вздохнул. — Видели бы вы его лицо, когда он узнал о смерти профессора. Стал бледный как мертвец. Даже губы задрожали. Да и вообще, он в последнее время плохо выглядит. Как будто постарел лет на десять.

Турецкий никак не отреагировал на эту реплику Он продолжал молча жевать бублик.

Герыч смотрел на «важняка» смущенно. Честно говоря, у него совершенно вылетело из головы, что Андрей собирается съездить к матери. Ну забыл и все тут! Поэтому он не меньше Турецкого удивился, когда не обнаружил друга в погребе. Лишь пару минут спустя Герыч вспомнил о готовящейся вылазке Андрея. И теперь он мучительно размышлял: стоит сказать об этом следователю или нет?

По озабоченной и смущенной физиономии Герыча Турецкий мигом догадался, что граффер что-то скрывает. И это его здорово разозлило. Однако внешне он оставался спокоен, даже согласился выпить чаю с бубликами, предпочитая не мучить Герыча вопросами, а дождаться, пока тот сам все расскажет.

Герыч же, видя хладнокровие и несуетливость Турецкого, все больше склонялся к тому, чтобы открыть ему правду. Наконец он созрел. Начал издалека:

— Александр Борисович, вот вы спрашивали, выходил куда-нибудь Андрей или нет.

— Ну.

— А я сказал вам, что он прогуливался вокруг дома.

— Ну сказал. И что?

Герыч потупил взгляд:

— Дело в том, что он прогуливался не только вокруг дома, но и… немного дальше.

Александр Борисович усмехнулся:

— В соседний двор, что ли?

Герыч вздохнул:

— Еще дальше. Он ездил…

В кармане у Турецкого некстати зазвонил телефон. Александр Борисович достал трубку, глянул на определитель номера и сухо проговорил:

— Подожди секунду.

Затем приложил трубку к уху.

— Саня, привет! Это Слава Грязнов.

— Здорово! — поприветствовал генерала Турецкий.

— Мне только что позвонил опер Петров. Его агент сообщил, что Андрей Черкасов находится сейчас в своей квартире.

— Гм…

— Вот именно. Информация непроверенная, но Петров уже подъезжает к дому. Как только он узнает, что к чему, сразу же доложится.

— Понял. Это все?

— Да.

— Ну тогда до связи.

Турецкий спрятал телефон в карман и сурово посмотрел на Герыча. Тот съежился под его взглядом.

— Андрей ездил домой, так?

Герыч кивнул:

— Да.

— И сейчас он тоже там?

— Да, вроде. По крайней мере, он собирался туда поехать. Я хотел вам сразу сказать, но забыл. А потом было как-то неудобно. Я не хотел, чтобы вы подумали, что я вам…

Турецкий поднялся из-за стола.

— Вы туда? — быстро спросил Герыч.

— Да.

Герыч забеспокоился:

— Товарищ следователь, вы не волнуйтесь. Андрей загримирован. Я дал ему материн парик. Даже если там засада, они его все равно не узнают!

Турецкий шагал к двери. Герыч бежал следом за ним и продолжал тараторить:

— Честное слово! Он даже не собирался входить в квартиру! Он сказал, что просто понаблюдает, и все! Он очень волновался за мать!

Уже у двери Александр Борисович обернулся и бросил через плечо:

— Останешься тут. Если куда-нибудь уйдешь — буду расценивать это как противодействие следствию.

Герыч остановился и вытаращил глаза.

— Да я никуда, — снова затараторил он. — Честное слово. Пока вы не придете, я…

Турецкий вышел из квартиры.

11

На площадке между вторым и третьим этажами стояли двое мужчин. На появление Турецкого они отреагировали по-разному. Первый, рослый молодой парень с редкой щетиной на подбородке, глупо заухмылялся. Второй, невысокий, подтянутый, темноволосый, «отлип» от подоконника и грозно произнес:

— Гражданин, предъявите, пожалуйста, ваши документы.

Александр Борисович понял, что это капитан Петров, и не стал тратить время на болтовню. Он достал из кармана удостоверение и махнул им перед лицом капитана. Затем спросил:

— Вы Петров?

— Так точно! — ответил тот.

Турецкий кивнул в сторону квартиры:

— Ну что там?

— Черкасов ушел примерно полчаса назад, — доложил капитан. — В квартире, судя по всему, никого нет. Из дверной щели торчала записка. Черкасов прочел ее. Был крайне взволнован. Потом бегом спустился к выходу.

— Откуда такая информация?

— А вот его сосед. Иван Ахметъев. Он все это время был здесь.

Турецкий взглянул на увальня с бородкой. Тот кивнул в знак того, что он и есть Иван Ахметъев.

— Вы видели все это собственными глазами?

— Так точно, — кивнул увалень, с чрезмерным уважением глядя на Турецкого.

— Что именно сказал Черкасов, когда прочел записку?

— Ну… — Увалень задумался. — Он сильно разозлился. Так… Потом стал кричать и материться. И еще — плакать.

— Плакать?

Увалень кивнул:

— Да. Помню, он там что-то насчет матери кричал. Что ее кто-то куда-то забрал. А больше я ничего не понял.

Турецкий и Петров переглянулись.

— Пойдем глянем на дверь, — сказал Турецкий.

Он спустился на один лестничный пролет ниже.

Петров и сосед Ахметъев последовали за ним.

Турецкий поднял руку и нажал кнопку звонка. Подождал. Никакого результата. Он позвонил вторично. И опять ничего.

— На всякий случай, — объяснил Петрову свои действия Александр Борисович. Затем оглядел дверь и косяк. Хмыкнул и сказал: — Замок никто не взламывал. А дверь довольно хлипкая.

— Да уж, — поддакнул капитан. — В наше время только ленивый не обзавелся железной дверью.

— Мария Леопольдовна всегда говорила, что честному человеку нечего бояться, — вставил свое слово сосед Иван.

Александр Борисович посмотрел на верзилу и усмехнулся:

— На этот счет она сильно ошибалась.

Ваня приосанился и деловито сообщил:

— Я говорил ей тоже самое. Но она меня не слушала.

Закурив, Турецкий еще раз оглядел замок. Потом выпрямился и задумчиво проговорил:

— Было бы неплохо заглянуть внутрь. Но как это сделать — вот в чем вопрос?

Что-то зашуршало у Турецкого за спиной. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть надвигающуюся физиономию Вани. Это было как в замедленном кино. Время словно бы замедлило свой ход. Повинуясь инстинкту, Александр Борисович отскочил от двери, и в то же мгновение массивная туша Вани пронеслась мимо Турецкого, обдав его потоком горячего воздуха. Раздался грохот, и хлипкая дверь квартиры Черкасовых сорвалась с петель с такой легкостью, словно была сделана из картона. Выставив дверь, сосед Ваня ввалился в прихожую и, пробежав по инерции еще пару шагов, врезался в деревянный шкаф. От грохота в квартире затряслись стены.