хуже профессиональных водителей двадцать первого века.
— Потрясающе! — Звонарев строчил что-то в блокноте. — Смотрите, как плавно гасятся колебания!
Вороножский, приплясывая рядом, поднял колбу:
— Артур в полном восторге! Он говорит, что молекулярные структуры выстроились идеально.
Интересно, что сказали бы современные инженеры, если узнали, что прорыв в материаловедении случился благодаря «говорящему» катализатору и лунным фазам.
Скрип входной двери прервал мои размышления. В цех вошел Звяга, затянутый в неизменную кожанку, а за его спиной маячила группа незнакомых людей.
По их официальным костюмам и цепким взглядам я сразу понял, что это комиссия. Только этого сейчас не хватало.
— Та-ак, — протянул Звяга, оглядывая цех колючим взглядом. — Несанкционированные испытания? Без согласования с партячейкой?
Каждый раз одно и то же. В будущем бюрократия хотя бы прикрывается заботой о безопасности и экологии. А тут чистая политика.
Особенно выделялся молодой инженер в щегольском костюме. Он смотрел на Варвару с неприкрытым интересом, и это почему-то вызвало у меня раздражение.
Только служебного романа нам для полного счастья не хватало, мысленно проворчал я, хотя где-то в глубине души шевельнулось что-то похожее на ревность.
— Товарищ Звяга, — спокойно сказал я, — мы проводим плановые технические испытания. Все документы у меня в кабинете.
Краем глаза я заметил, как Вороножский торопливо прячет колбу в карман халата. Только его астрологических комментариев сейчас не хватало для полноты картины.
В двадцать первом веке я управлял холдингом, а сейчас приходится объясняться с партийным функционером из-за каждого технического эксперимента. Хотя, если вспомнить корпоративные войны и совет директоров… Может, не так уж много и изменилось?
Я достал из внутреннего кармана сложенную телеграмму:
— Вот документ из наркомата о срочности работ. А это, — я извлек второй лист, — разрешение технического отдела на проведение испытаний.
Звяга нахмурился, разглядывая печати. Мельников попытался заглянуть через его плечо, но при этом все время косился на Варвару.
— Кроме того, — добавил я, — через день сюда прибывает очередная комиссия из ВСНХ. Как вы понимаете, они рассчитывают увидеть результаты испытаний, а не объяснять причины их срыва.
Звяга заметно колебался. Упоминание ВСНХ явно произвело впечатление.
— Ладно, — наконец процедил он. — Продолжайте. Но мы останемся наблюдать за процессом. Товарищ Мельников, фиксируйте все показатели.
— Варвара Никитична, — скомандовал я, — приступайте ко второму этапу испытаний.
Она быстро направилась к грузовику. Мельников дернулся было следом, но Звяга остановил его строгим взглядом.
— И запомните, Краснов, — секретарь партячейки погрозил пальцем, — в следующий раз извольте согласовывать все заранее. Партия должна быть в курсе всех экспериментов.
Звонарев уже колдовал над приборами, Вороножский что-то шептал своей колбе, а грузовик, плавно покачиваясь на новой подвеске, начал очередной круг по испытательному полигону. День обещал быть долгим, но первую атаку мы отбили.
Краем глаза я заметил, как Мельников все-таки нашел предлог подойти к измерительным приборам рядом с Варварой. Что ж, похоже, технические проблемы не единственное, с чем придется разбираться в ближайшее время.
После обеда по заводу разнеслась весть о внеочередном партийном собрании. Звяга постарался собрать как можно больше народу.
В красном уголке набилось человек пятьдесят, не меньше. Душный воздух, пропитанный махорочным дымом, гудел от разговоров.
Я прошел через толпу к первому ряду, где уже сидели Вороножский, теребивший пуговицу на своем черном халате, и Звонарев, судорожно перебиравший какие-то графики. Варвара устроилась чуть в стороне, демонстративно не глядя в мою сторону.
Звяга восседал за красным столом президиума, поглаживая новенькую кожаную папку. Рядом пристроился Мельников, который старательно строчил что-то в блокноте, то и дело поглядывая на Варвару.
— Товарищи! — Звяга встал, оперся руками о стол. — Сегодня мы собрались обсудить вопиющее нарушение партийной дисциплины в экспериментальном цехе.
По рядам прокатился шепоток. Звяга выдержал паузу и продолжил:
— Некоторые товарищи считают, что могут проводить сомнительные эксперименты без согласования с партячейкой. Причем используют для этого явно идеалистические, я бы даже сказал, мистические методы!
Вороножский вскинулся:
— Позвольте! Научный метод наблюдения за влиянием космических сил уже доказал свою эффективность.
— Вот-вот! — торжествующе перебил его Звяга. — Космические силы вместо диалектического материализма! До чего докатились, товарищи?
— И это еще не все! — Звяга извлек из папки лист бумаги. — У меня здесь докладная от товарища Мельникова. Он зафиксировал использование нестандартных материалов без должного оформления документации.
— Так ведь это опытный образец, — подал голос Звонарев. — Мы все фиксируем в лабораторном журнале.
— В лабораторном журнале? — Звяга скривился. — А где акты партийного контроля? Где идеологическая экспертиза?
Я поднялся с места:
— Товарищ Звяга, давайте посмотрим на результаты. Новая конструкция позволяет увеличить грузоподъемность на тридцать процентов при…
— Вот опять! — перебил Звяга. — Только цифры и технические показатели. А где классовый подход? Где партийная линия?
Варвара неожиданно встала:
— Разрешите доложить по существу вопроса?
Ее голос звучал спокойно и уверенно. Мельников тут же выпрямился, не сводя с девушки глаз.
— Говорите, товарищ Загорская, — кивнул Звяга.
— Новая конструкция рессор разработана исключительно силами советских специалистов. Все материалы — отечественного производства. Более того, — она сделала паузу, — данная разработка позволит нам полностью отказаться от импортных комплектующих.
По залу прокатился одобрительный гул. Варвара продолжила:
— И что важнее всего, удешевление производства сделает нашу машину доступной для любого колхоза. Разве это не соответствует линии партии?
Звяга заметно растерялся. Формулировка была безупречной.
Вороножский, воспользовавшись заминкой, вскочил с места:
— И заметьте, все это благодаря правильному пониманию природных законов! Артур может подтвердить.
— При чем тут ваш Артур? — раздраженно перебил Звяга. — Что за Артур вообще?
— Это наш катализатор! — радостно пояснил Вороножский, извлекая из кармана знакомую колбу. — Он прекрасно чувствует колебания эфира и…
— Товарищи! — громыхнул Звяга. — Вы только послушайте — катализаторы с именами! Колебания эфира! Это же форменный идеализм!
Я решил вмешаться, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля:
— Товарищ Звяга, предлагаю сосредоточиться на практических результатах. У нас есть акт испытаний, подписанный комиссией ВСНХ.
— ВСНХ? — Звяга осекся. — Почему я не знал про комиссию?
— Материалы были направлены в партком еще неделю назад, — я достал копию сопроводительного письма. — Вот входящий номер.
Звяга нахмурился, разглядывая документ. В зале повисла напряженная тишина.
— Что ж… — наконец произнес он. — Раз уж ВСНХ одобрил… Но впредь требую согласовывать все эксперименты заранее! И
