двадцать пять. Идеальные условия для проверки системы охлаждения в зимних условиях.
Я стоял у пульта управления, стараясь целиком сосредоточиться на показаниях приборов. Массивный грузовик на стенде работал уже второй час. Его приглушенное рычание отражалось от заиндевевших стен цеха.
— Температура охлаждающей жидкости пятьдесят семь градусов, — доложил Звонарев, протирая запотевшие очки. Его рыжие вихры торчали из-под вязаной шапки. — Термостат не открывается, система работает по малому кругу.
Варвара, не говоря ни слова, склонилась над радиатором. После вчерашней ссоры она демонстративно избегала смотреть в мою сторону. В теплом свитере под синим халатом она методично проверяла все соединения, стараясь держаться подальше от меня.
— В верхнем патрубке образовалась ледяная пробка, — наконец произнесла она сухим, официальным тоном. — Система требует полной переработки.
Звонарев переводил встревоженный взгляд с меня на Варвару, явно чувствуя напряжение между нами.
— Что предлагаете? — спросил я максимально деловым тоном.
— Если вас интересует мое мнение, а не мнение секретарши из планового отдела, — Варвара подчеркнуто холодно протянула мне схему, — нужно полностью менять компоновку. Вот расчеты.
Я взглянул на чертеж, стараясь игнорировать колкость. Решение действительно инновационное: принудительная циркуляция с электрическим насосом, предпусковой подогреватель, термостат оригинальной конструкции.
— Это… — я на секунду запнулся, — это очень смелое техническое решение.
— Рада, что хоть в чем-то заслужила ваше одобрение, Леонид Иванович, — она развернулась к верстаку. — Звонарев, давайте займемся делом. Нужно подготовить испытательный стенд.
В цехе повисла тяжелая тишина, нарушаемая только гулом работающего двигателя. Я смотрел на напряженную спину девушки.
Через низкие зимние окна пробивался тусклый свет. День обещал быть долгим и непростым.
— А вот и наш главный специалист по точной механике! — раздался от дверей язвительный голос. В цех вошел Руднев, по обыкновению в своем нелепом лиловом сюртуке. — Я тут слышал, у вас проблемы с циркуляционным насосом?
— Алексей Платонович, — оживился Звонарев, — как вы узнали?
— Голубчик, когда у вас в цехе что-то не ладится, это слышно даже в механическом, — Руднев небрежно бросил на верстак потертый кожаный портфель. — Этот ваш двигатель стучит, как разбитая швейная машинка.
Он достал из портфеля штангенциркуль и направился к насосу:
— Ну-с, показывайте, что вы тут наизобретали.
Варвара, несмотря на мрачное настроение, невольно улыбнулась. Манера Руднева называть «голубчиками» всех, включая начальство, и его острый язык давно стали притчей во языцех.
— Вот здесь, — она указала на крыльчатку насоса, — возникает кавитация при низких температурах.
— Кавитация? — Руднев театрально всплеснул руками. — Милая, да тут вообще чудо, что эта конструкция хоть как-то работает! Смотрите на зазоры — они же как пропасть в горах!
Он склонился над насосом с измерительным инструментом:
— Та-ак… Биение вала полмиллиметра, торцевой зазор вообще не регулируется. Кто это конструировал, студент-первокурсник?
— Это фордовская разработка, — заметил я.
— А-а, — протянул Руднев, — тогда понятно. Американцы, они как дети, любят все попроще. Главное, чтоб быстро и дешево. — Он выпрямился. — Ну что ж, придется заняться. Звонарев, голубчик, тащите сюда токарный микрометр и индикатор часового типа.
Через час насос был полностью разобран. Руднев колдовал над деталями, время от времени разражаясь язвительными комментариями в адрес американских конструкторов.
— А вот здесь, — он показал на корпус подшипника, — мы поставим бронзовую втулку с принудительной смазкой. И крыльчатку нужно отбалансировать, а то она у вас шестерит, как пьяный грузчик.
Варвара увлеченно следила за его работой, понемногу оттаивая. Когда насос собрали и запустили, вибрация действительно исчезла.
— Теперь второе «узкое место», — Руднев повернулся к термостату. — Это вообще что за самодельщина?
— Стандартный термостат с восковым наполнителем, — пояснил Звонарев.
— Стандартный? — Руднев картинно закатил глаза. — Голубчик, да он же закисает на морозе, как столетний ревматик! Тут нужен двухступенчатый клапан с гидрокомпенсацией.
Он быстро набросал схему:
— Вот, смотрите. Первая ступень открывается при шестидесяти градусах, вторая — при восьмидесяти. А между ними — специальный байпасный канал с дроссельной шайбой.
К вечеру новый термостат был собран и установлен. Система заработала как часы. Температура держалась стабильно, насос работал без вибрации.
— Ну вот, — удовлетворенно заключил Руднев, вытирая руки ветошью, — теперь хоть на людей похоже. А то развели тут сопли. — Он хитро прищурился. — Кстати, голубчики, а что это у вас атмосфера такая… морозная? И это при работающем двигателе!
Варвара чуть покраснела, а я сделал вид, что полностью поглощен приборами.
— Ох уж эта молодежь, — вздохнул Руднев, укладывая инструменты в портфель. — Вечно усложняют простые вещи. Как в технике, так и в жизни.
Следующие несколько часов я провел в кабинете, погрузившись в бумаги. Вера Павловна то и дело заглядывала с какими-то малозначительными вопросами, каждый раз одергивая и без того безупречное платье и поправляя светлые локоны.
— Леонид Иванович, — проворковала она, в очередной раз появляясь на пороге, — может быть, вы хотите чаю? У меня есть замечательный цейлонский…
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетел взъерошенный Звонарев:
— Леонид Иванович! Прототип полностью готов! Мы установили новую систему охлаждения, провели предварительную обкатку, все работает идеально!
За его спиной маячил Руднев, демонстративно закатывая глаза:
— Ну прямо-таки идеально, голубчик? А кто там полчаса назад проклинал смещение оси коленвала на две сотых миллиметра?
Я поднялся из-за стола:
— Хорошо. Завтра в девять утра проводим генеральные испытания. Подготовьте полный комплект измерительных приборов. Проверим все системы в предельных режимах.
— Будет сделано! — Звонарев козырнул и умчался.
— Эх, молодость и невинность… — проворчал Руднев, направляясь к выходу. — Кстати, Леонид Иванович, — он обернулся в дверях, — не забудьте пригласить на испытания товарища Загорскую. Все-таки половина технических решений — ее.
Вера Павловна, все еще стоявшая у стола с чашкой чая, чуть нахмурилась.
Я сделал вид, что полностью поглощен документами:
— Разумеется. Пригласите всех ключевых специалистов.
Завтрашний день обещал быть решающим. И не только для нашего прототипа.
К следующему утру к девяти часам на заводском полигоне собралась вся команда. Звонарев уже колдовал над приборами, то и дело протирая замерзающие очки. Руднев, кутаясь в полушубок, придирчиво осматривал ходовую часть. Варвара в теплом пальто поверх рабочего халата методично проверяла все системы, по-прежнему старательно избегая смотреть в мою сторону.
— Начнем с проверки холодного запуска, — скомандовал я, поправляя хронометр. — Двигатель остывал всю
