и его сына.
– Не спорю. Малой ложью предотвратил большую: незаконные выборы короля. Очевидно, что западные по-честному не собрали бы больше половины. Выборы тянулись бы бесконечно.
– А если бы не получилось?
– Тогда уговаривал бы твоего отца заключить временный союз с Пиррахом, пообещав восточному… Например, пост канцлера. Вдвоём бы они собрали больше голосов, чем Айюрр один.
– Эти вещи плохо укладываются в голове. Гош! Откуда тебе столько известно про выборы? В своём королевстве, откуда прибыл, ты служил законником у местного короля или маркглея?
Он не понял сначала, отчего я смеюсь.
– Здесь выборы раз лет в двести. Когда умирает король, не оставив наследника. В моём родном, скажем так, королевстве, выборы случаются очень часто. И в соседних – тоже. В большом заокеанском однажды властителем стал тот, кто набрал не больше, а меньше голосов. Потом вообще хохма произошла, проигрывавший претендент собрал голоса, присланные избирателями в письменном виде. И его объявили королём на следующие четыре года!
– Ты опять обманываешь! Говоришь невозможные вещи.
– Как раз сейчас говорю абсолютную правду. Зачем мне врать? Каждый на моей Родине знает о выборах и об избирательных махинациях раз в сто больше, чем любой из вас. Я не был законником. Наоборот – самогонщиком, у нас это не вполне законно. В Мульде себя чувствую лучше. В целом люди здесь правильные. Как ты. Карух и Айюрр – скорее неприятное исключение. Проходи!
Я отворил дверь нового цеха – разливочного. Сая, уперев руки в бока, жёстко отчитывала хрымов, что-то напутавших в размещении готовой продукции. При виде нас расплылась улыбкой на некрасивом, но по-своему обаятельном лице.
– Рада вас видеть, господа глей и маркглей.
Заметно было, что Фирах ещё не привык к обращению по титулу.
– Привет, Сая. А сделай пробу новинок для нас.
– Будет исполнено.
Новоявленный маркиз не знал, что такое дегустация. Не оценивал аромат. Просто опрокидывал поднесённые Саей крохотные стаканчики. Я комментировал:
– Ржаной нир. Пшеничный нир. Медовая настойка. Яблочный нир – кальвадос. Сладкая настойка с ореховым вкусом. Сливовица. На бруснике.
После седьмого стаканчика Фирах попросил закуски.
– Закусывать в замке будем. При снятии пробы ничего нельзя есть. Искажается вкус. Хочешь – запей водой.
Он хлебнул воды.
– Здорово! Жаль, что на войну ты брал только ржаной.
– Война – не пикник, дружище. Вкусности пьём дома, в мире и спокойствии.
Гость снял ещё десяток проб, отчего малость окосел.
Мы вышли под прохладное темнеющее небо ноября. Под этим небом слышался тихий монотонный звук ж-ж-ж, доносящийся от лесопилки. Она – с приводом от колеса, вращаемого рекой. Хайтек Средневековья.
– Фирух! Сегодня никуда далеко не поедем. Но вот одно место стоит посетить. С кхара не свалишься?
– Оби-ижаешь…
Он икнул.
В замке я отправил лакея на кухню – стащить побольше печева и сладостей. Он вернулся с красным ухом: мама застукала и приняла меры, не спросив, для кого харчи. Я отобрал у него корзинку и оттолкнул руку Фируха, норовившего уцепить кусок армянской пахлавы.
– Не тебе. Увидишь кому – поймёшь.
Я пустил Бурёнку тихим шагом, чтоб Фирух невзначай не свалился, пытаясь догнать. До рощи Веруна меньше двадцати минут пешком. Правда, за проведённое на воздухе время мой спутник несколько протрезвел. Уверенно слез с седла шагах в пятидесяти от первых деревьев. И едва не выпал в осадок, увидев бога воочию.
Верун, появившийся как чёртик из табакерки, моментально принялся нудеть:
– Что, я должен прибегать по первому зову? Будто дел у меня других нет.
– Как же я мог не принести тебе угощение в предпразничную ночь? Смотри! Это слоёный пирог с мёдом и орехами, называется – армянская пахлава. Вот булочки с вареньем. Печеньки. Или я зря пришёл?
– Давай. Кто это с тобой?
– Знакомься, мой сосед и хороший товарищ – Фирух. И ты знакомься, маркглей. Перед тобой Верун, бог рощи. Мой покровитель.
Даже в сумерках было видно, как побледнело чуть пьяное лицо Фируха.
– Тот, чьи верьи выпивают души?!
– Именно. А ещё вызывает дождь в засуху или разгоняет тучи. Может исцелить почти любую болезнь – что у анта, что у хрыма. Сын мой только благодаря Веруну выжил, у Мюи тяжело протекала беременность. Он – очень полезный и добрый бог, надо только не обижать его самого и его рощу, вовремя приносить угощение.
– Ты не вовремя носил! – снова взялся за своё дедок.
– Уезжал – не по своей воле.
– Ладно…
Верун присвоил корзинку. У него, наверно, их целый склад. Развернул тряпицу с пахлавой, впился зубами.
– Хочешь, Фирух, и на твоих землях рощу посадим. Будет тебе и погода с урожайностью, и другие поблажки. Только следи, чтоб крестьяне в неё скот не загнали. Верьи тогда беспощадны.
Он не ответил и только со страхом ждал, пока церемонно раскланяюсь с дедом.
– Теперь понимаю, как умер Карух, – поделился на обратном пути. – Ты вызвал Веруна, тот запустил верью?
– Почти. В целом ты прав.
Он отпрыгнул шага на три.
– Ты и сейчас можешь натравить верью, чтоб высосал мою душу? Почему я не взял охрану…
– Запросто. Если отбежишь ещё на сотню шагов – верья всё равно найдёт. Вопрос в другом. Ты – хороший. Зачем мне тебя мочить?
– Но можешь ведь?!
– А тебе ничего не стоит заколоть меня кинжалом. Но ты же не пытаешься меня зарезать? Или достану свою карманную баллисту, перестреляю из неё твою охрану, если бы ты взял с собой, потом и тебя. Согласись – мы ведь не стараемся использовать каждый удобный момент, чтобы убивать.
– Сейчас ты называешь меня соседом и другом. Но если переменишь отношение?
Мы вернулись к привязанным кхарам. Я взялся за повод Бурёнки.
– То перестану приглашать тебя в Кирах. Не более того. Но если ты нападешь, будешь угрожать мне и моей семье… Тогда – не обессудь.
Он что-то переваривал в голове, пока ехали в замок.
– Если ты нападёшь на мой дом, то я тоже в долгу не останусь. Вроде всё правильно. Но мне, тем не менее, не по себе, насколько ты силён.
– Я гораздо слабее, чем Айюрр, если приведёт сюда целую армию. Поэтому мне нужна поддержка соседа. Сам понимаешь, я всегда приду на выручку. Могу рассчитывать на тебя?
– Да… – нерешительно ответил он.
Я ещё раз похлопал его рукой по плечу. Той самой рукой, в которой живёт верья. Хорошо, что он пока не знает.
– Люди связаны между собой, Фирух. Знаешь же, я мог ещё во дворце убить Айюрра и его сына. Но, во-первых, они мне не сделали ничего плохого.
– Могут сделать.
– Вот тогда и
