что посреди равнины сверкало круглое озеро, а небо было молочно-белым. Здесь бушевал ветер, он клонил травы к земле, рвал на Ольгерде одежду, сбивая с ног. Ольгерд открыл портал, достал тубус и вдруг увидел, что к нему приближается женская фигура, одетая в длинное синее платье, парусом бившееся на ветру. Длинные рыжие волосы развевались, точно языки пламени, а на бледном лице вместо глаз зияли чёрные провалы.
— Ты! — выкрикнула она, протягивая к Эрнадилу руку с выставленным указательным пальцем. — Что ты натворил⁈ Зачем ты разрушаешь Сферы⁈
Ольгерд прочитал заклинание, ударил по трубке ладонью и направился к порталу, отчаянно борясь с поднявшимся ураганом.
— Ты убил Инкуба, моего брата! — женщина завывала, перекрикивая непогоду.
Обернувшись, Ольгерд заметил в её руке слегка изогнутый меч с тонким лезвием. Женщина приближалась довольно быстро, ветер почти не мешал ей. Эрнадил прибавил шагу, но до портала оставалось ещё футов двадцать. Он запаниковал. Клинок женщины со свистом рассёк воздух, скользнул по кольчуге, распорол мешок. Оставшийся тубус полетел на землю, покатился в сторону, подхваченный порывами ветра. Женщина расхохоталась. Ольгерд бросился за артефактом, стараясь не обращать на неё внимания, но она следовала за ним, размахивая мечом. И тут сработал активированный тубус: превратившись в столб синего пламени, он ударил в молочное небо, растёкся по земле сотнями молний, наполнил воздух светящимися искрами. Женщина закричала — не то от страха, не то от гнева. Эрнадил схватил тубус, бросился к порталу, прыгнул в него и через мгновение уже лежал посреди пустыни.
Последняя сфера казалась совершенно безжизненной. Покуда хватало глаз, виднелись только дюны. Некоторые из них довольно быстро перемещались вдоль горизонта. Тут же было несколько вертикально поставленных камней, изъеденных песками и покрытых трещинами. Ольгерд открыл портал, размышляя, куда он его забросит, задействовал последний тубус и вступил в переливающийся всеми цветами радуги проход.
Эрнадил очутился в полумиле от Бальгона, на гребне невысокого, пологого хребта. Отсюда было прекрасно видно, как вспухает синими трещинами последняя сфера, как разлетается на тысячи осколков, осыпаясь горящими искрами на Город Мёртвых.
Ольгерд вздохнул с облегчением и только сейчас почувствовал, что ноги у него подкашиваются. Он опустился на камни и положил голову на руки. По вискам струился холодный пот, одежда прилипла к телу. Так он провёл чуть меньше четверти часа. Он выполнил задание, совершил почти невозможное, обрёк род вампиров на постепенное вымирание. Теперь его честь была восстановлена, а совесть спокойна — так что можно было немного и отдохнуть.
Эрнадил вытер пот рукавом, с трудом поднялся и обвёл Кадрады неторопливым взглядом, прикидывая, где относительно этого места должна находиться оставленная им лошадь.
Пора было возвращаться в Малдонию.
* * *
Люцеус Скарандо поставил чашку с горячим чаем на маленький круглый столик и подался вперёд, прислушиваясь. До него донеслось только испуганное хлопанье птичьих крыльев, быстро исчезнувшее вдалеке.
На веранде пахло вереском и соснами — их стройные стволы качались всего в полусотне метров от домика, где Эл поселил бывшего ректора Ялгаадского Университета.
— Ты всё-таки почувствовал меня, старик, — голос донёсся из-за спины, и Люцеус обернулся.
Он увидел худощавого мужчину в серебристых доспехах и тёмном плаще.
— Кто вы⁈ — Люцеус невольно огляделся, пытаясь отыскать глазами охрану. — Зачем здесь⁈
— Бесполезно, — предупредил незнакомец, подходя и садясь в плетёное кресло слева от алхимика. — Мы здесь совершенно одни. И всё же советую вести себя тихо, — он взглянул Люцеусу в лицо, и старик понял, что гость не шутит.
— Что вам угодно⁈ — спросил алхимик дрогнувшим голосом.
Его рука нашла чашку и крепко сжала, словно ища в ней опору.
Мужчина усмехнулся.
— Позвольте представиться, — сказал он, расстёгивая под горлом пряжку плаща. Люцеус заметил, что вокруг шеи у него стальной воротник. — Меня зовут Дарон. И я собираюсь узнать у вас формулу, которую вы любезно предоставили в распоряжение новому королю Малдонии, — он холодно улыбнулся алхимику.
— Боюсь, я не давал ему никакой формулы, — ответил Люцеус, призывая на помощь всё мужество. — У вас неверные сведения!
— Нет? Но что-то ведь он от вас получил? Иначе вы не сидели бы здесь на веранде и не попивали бы чай, — Дарон взглянул на чашку, и алхимик тоже невольно посмотрел на неё.
— Я дал королю немного зелья. Но не формулу.
— Правда? И сколько он получил от вас зелья? — тон Дарона ясно говорил, что он не верит ни единому слову.
Старик судорожно сглотнул.
— Один кубок.
— И за это он поселил вас здесь под охраной? Неужели вы думаете, что я вам поверю⁈ — Дарон резко поднялся с кресла, и его плащ упал с плеч. — Боюсь, нам придётся изменить тон разговора! — в голосе вампира звякнул металл.
Люцеус тяжело вздохнул.
— Я был готов к появлению кого-нибудь вроде вас, — сказал он, поднося к губам чашку и делая глоток.
Стекло стукнуло о передние зубы.
— Правда? — Дарон посмотрел на старика сверху вниз. — И много вам это дало?
— Больше, чем вы думаете.
— Ладно, оставим этот никчёмный разговор и перейдём к делам насущным. Итак, мне нужна формула, и могу вас заверить, что рано или поздно… Эй, что ты делаешь⁈ — Дарон метнулся к старику и схватил его за руку мёртвой хваткой, но алхимик лишь торжествующе улыбнулся.
— Поздно! — сказал он, глядя Дарону в лицо.
— Проклятье! — вампир с отвращением оттолкнул старика, и тот рухнул вместе с креслом на бок.
Алихимик перехитрил его: он носил в перстне яд и, когда Дарон на секунду отвёл взгляд, принял его. Средство было сильным: Люцеус Скарандо уже бился в агонии.
Дарон переступил через него и вошёл в дом. Его не было около четверти часа, а затем он появился с большой стеклянной бутылью в руках, наполненной зернистым чёрным порошком.
Не взглянув на труп на веранде, вампир расправил крылья и взлетел. Через несколько секунд он исчез за вершинами сосен.
Глава 66
— Ты их видишь? — голос Эла был тих, но каждое слово отчётливо звучало в наступившей тревожной тишине, предвестнике бури.
Некромант сидел перед чашей с водой, вглядываясь в чуть дрожавшую чёрную гладь.
— Да, они приближаются очень быстро, огибая холмы и одинокие деревья. Кажется, ничто не сможет их остановить, — Ирд стоял возле окна, поставив одну ногу на табурет, и
