Я вхожу в такие подробности, поскольку по-прежнему считаю, что я выбрал логичную и хорошую тактику. Проблема заключалась в том, что испанский капитан держался иного мнения. Галеон развернулся против ветра гораздо быстрее и проворнее, чем я ожидал от корабля столь значительных размеров, и погнался за нами. Ясное дело, он хотел оказаться с нами борт о борт. Со своими тридцатью орудиями по каждому борту он разнес бы «Кастильо бланко» в щепы. Мы хотели только одного: удрать от испанца.
Корабль у нас был быстроходным, что радовало. Но через пять — десять минут гонки, когда мы немного оторвались от преследователя, до меня вдруг дошло, что на самом деле мы несемся в «подмышечную впадину» Испаньолы, где береговая линия круто поворачивает на северо-запад. Там находился город Порт-о-Пренс и наверняка имелись береговые батареи. Если нам повезет, они прикроют нас огнем. Если не повезет — потопят.
Несомненным представлялось одно: оказавшись под прикрытием береговых батарей, мы уже не покинем порт, покуда нас не погонят, если такое вообще произойдет. Дело может решить хорошая мзда — такая, после выплаты которой мы останемся без гроша.
Однако нам не обязательно заходить в порт, если мы не хотим. Можно повернуть на север и попробовать проскочить мимо галеона. По моей оценке у нас был один шанс из десяти.
Впереди я видел остров Большой Кайемит, узкий мелкий пролив между ним и берегом Испаньолы, и длинный узкий мыс чуть дальше, который вынудит нас повернуть на север. Я решил устремиться в пролив. Если галеон последует за нами, он будет вынужден отступить и, вполне возможно, двинется в обход Кайемита. Я надеялся, что именно так и будет. На случай, если испанец станет огибать Кайемит с севера (как он и поступил), у меня имелся другой план.
На корабле нет тормозов, как на моем любимом спортивном автомобиле, но существуют способы остановиться довольно быстро, и мы использовали два из них. Как только галеон скрылся из виду, загороженный от нас Большим Кайемитом, мы ослабили шкоты, обезветривая паруса, и круто повернули руль.
Думаю, почти вся команда решила, что я рехнулся, но мы сделали именно это.
Будь «Кастильо бланко» быстроходным катером с мощным двигателем, я бы сделал поворот на сто восемьдесят градусов и вышел бы из пролива тем же путем, каким вошел в него. Но при таком направлении ветра это не представлялось возможным. Нам пришлось бы идти галсами — два шага вперед, один назад. Мы двигались бы слишком медленно, и в любом случае ширина пролива не позволяла лавировать.
Вместо этого мы пошли восточным курсом, как прежде, а потом сделали крутой поворот фордевинд и направились строго на север, чтобы оказаться позади галеона, который удалился от берега, огибая упомянутый узкий мыс. Беда в том, что мы прошли за кормой испанца не перпендикулярно его курсу, как я планировал, а по косой, и потому наши снаряды ушли в сторону, не причинив кораблю значительных повреждений, да и стреляли мы с расстояния примерно пятисот ярдов.
В результате из пяти снарядов три попало в цель, а два пролетели мимо, и руль галеона не пострадал. Противник ответил нам бортовым залпом, пока мы шли северным курсом, но ко времени, когда капитан развернул галеон бортом к нам, расстояние между нами значительно увеличилось. Если какие-то снаряды и преодолели разделявшее нас расстояние, они все равно не достигли цели. Мы увидели огромные столбы брызг, и мне кажется, ни один снаряд не упал в непосредственной близости от «Кастильо бланко».
Я разглядывал галеон в подзорную трубу — выискивая следы попадания наших ядер, как вы догадываетесь. Вернее, молясь о том, чтобы таковые там оказались. Я увидел три попадания, как написал выше. Я также увидел позолоту и резьбу на корме и опознал в корабле «Санта-Люсию» — тот самый галеон, который пересекал с нами Атлантику, когда я служил на «Санта-Чарите».
Потом мы помчались, спасаясь от преследования, вдоль западного побережья Испаньолы. «Санта-Люсия» имела на борту два носовых орудия и выстрелила из обоих. Думаю, это были длинноствольные двенадцатифунтовики или пушки примерно такого толка. Всецело поглощенный стараниями хоть немного увеличить скорость, я вспомнил про наше кормовое орудие, только когда оно пальнуло в первый раз. В ожидании очередных выстрелов я навел подзорную трубу на нос «Санта-Люсии», и второй выпущенный снаряд попал в него прямо над ватерлинией. Следующий разорвался на баке — я видел брызнувшие в стороны щепки.
Мы стреляли отлично, и мне захотелось сбежать вниз и похлопать по плечу парней из пушечного расчета. Я спустился в каюту — и угадайте, кто наводил орудие на цель и подносил фитиль к запальному отверстию?
Новия! Именно тогда я вдруг осознал: случись что со мной, она станет новым капитаном. Мужчины прочистили ствол банником, засыпали порох, забили ядро и снова выкатили пушку. Она навела орудие на цель и выстрелила. Я не видел, куда попал снаряд, но парни радостно завопили, а она выкрикнула:
— Так держать, мои храбрецы!
Когда они принялись прочищать пушечный ствол перед следующим выстрелом, я пятясь вышел из каюты и снова поднялся на ют. Новия управлялась с орудием не хуже, чем управлялся бы я, а то и лучше. Любые мои слова или действия скорее навредили бы делу, чем помогли.
По законам жанра здесь должен состояться ожесточенный морской бой: «Кастильо бланко» сбрасывает скорость и сходится дулом к дулу с «Санта-Люсией», а горстка отчаянных смельчаков во главе со мной переходит с нашего тонущего гамбургерного ларька на испанский галеон. В зубах у меня зажат нож, но тем не менее я выкрикиваю что-нибудь залихватское.
Что ж, прощу прощения. Я здесь пишу правду, и ничего подобного не происходило. Двигаясь северным курсом, мы полным ходом вошли в пролив Гонав, и галеон мчался за нами по пятам. «Санта-Люсия» потеряла бушприт, а когда одним из произведенных Новией выстрелов у нее снесло грот-мачту, испанцы оставили попытки догнать нас. Ромбо стал разворачиваться по широкой дуге, предполагая зайти галеону сзади и отрезать путь к отступлению, но ко времени, когда «Магдалена» показалась в пределах видимости, все уже было кончено.
Здесь мне следует сказать несколько слов о стрельбе из тяжелых орудий на море. Стрелять диких животных из мушкета гораздо легче. На суше вы обычно надежно устанавливаете мушкет на ветке дерева или на камне либо кладете ствол в развилку рогатины, которую носите с собой. На море зафиксировать в одном положении тяжелую пушку не представляется возможным.
Что равно плохо, вы не можете смотреть в прицел, когда производите выстрел. Откат орудия убьет вас.
