Он забыл имя капитана, но другой парень вспомнил: капитан Лесаж. Я поинтересовался, не шлюпом ли «Виндворд» командует этот Лесаж. Нет, сказали они, трехмачтовиком «Бретань».
Потом я взял с собой Жалибера и Пата-Крысу и отправился в глубь острова на поиски Валентина. Я знал, где он любил охотиться и где любил проводить время, и мы наведались во все эти места. Валентина там не оказалось, и мы не обнаружили никаких следов того, что он был там недавно. Мы нашли золу в месте, где он обычно коптил мясо, но холодную и размытую дождем — скорее всего, не одним.
Через три дня я решил подняться в горы, к пещере. По крайней мере узнаю, забрал ли он мушкет и прочие вещи, которые там для него оставлял, а потом мы вернемся на корабль.
В пещере-то я и нашел Валентина, и Франсину тоже. Мертвых. Они еще не обратились в скелеты, как все коренные американцы, убитые там, но трупы сильно высохли. Оба они были убиты одним выстрелом, он — выстрелом в голову. Мушкет, принесенный мной для него, находился там, разряженный. Возможно, Валентин убил Франсину и застрелился сам. Возможно. Я не знаю. Не исключено также, что кто-то нашел их там и застрелил обоих. Такое могли сделать два человека или один человек с мушкетом и пистолетом.
Я не стал трогать тела, и мы завалили вход в пещеру камнями. Не знаю, была ли она найдена впоследствии. Надеюсь — нет.
Завтра я отправляюсь в приход Святого Семейства. Отец Уол заедет за мной. Я уже упаковал все вещи. Новые люди и новые обязанности, фермы и домашний скот — я знаю, все они мне понравятся. Однако сегодня я не в состоянии думать ни о чем, кроме Валентина, Франсины и днях, проведенных с ними на Испаньоле.
Валентин и Франсина — мертвые в пещере.
За время нашего отсутствия Бутон нанял на судно трех буканьеров и премного гордился собой. Я поздравил его, как надлежало сделать. Потом я удалился в свою каюту и сидел там, уставившись невидящим взглядом в окно. Когда Новия попыталась заговорить со мной, я велел оставить меня в покое, и в скором времени корабль вышел в море без моих приказов.
Думаю, я сидел там и пил ром почти всю ночь. Не хлебал, а потягивал время от времени. Компанию мне составлял один только длинноствольный девятифунтовик, и никакого другого общества мне не требовалось. Выпив полбутылки, я выбросил оставшийся ром в море и завалился спать. Сегодня ночью я не сделаю ничего подобного, хотя многие священники крепко пьют и отец Худек время от времени прикладывается к бутылке.
Но мне хочется напиться.
Ближе ли от прихода Святого Семейства до моей цели? Надеюсь, да. Я уже составил план. Продумал до последней детали. Скоро — в течение года, думаю, — правительство сменится.
Глава 22
ВИНСЕНТ
Пока нам еще не настало время встречаться с капитаном Бертом, и потому я сказал Ромбо, что сейчас мы разойдемся в разные стороны и встретимся на Иль-а-Ваш (Коровьем острове). Я слышал, там удобно кренговать корабли, а я хотел осмотреть обшивку «Кастильо бланко», поскольку один раз мы слегка проехались днищем по каменистой отмели, когда спасались бегством от «Санта-Люсии». Один торговец в Тортуге сказал мне, что там легко пополнить команду новыми людьми. Там немало буканьеров, а почти всех животных на острове истребили, и потому теперь охотничьим промыслом не прожить.
Мы с Ромбо бросили монету, кто пойдет с попутным ветром, и он выиграл. Он двинется на запад и обойдет занятую испанцами часть острова в поисках добычи. Я направлюсь на восток и проверю восточное побережье Кубы, прежде чем направиться к Иль-а-Ваш. Честно говоря, я обрадовался своему проигрышу, поскольку хотел снова увидеть Кубу. Я бы с удовольствием наведался в Гавану, но она находилась слишком далеко.
Плавание проходило приятно, хотя оказалось не из удачных. Несколько раз мы останавливали рыболовные суда — главным образом с целью выяснить какие-нибудь сведения, но я неизменно покупал у них часть улова, если он имелся на борту, дабы войти в доверие и показать, что мы не собираемся никого грабить. Они продавали нам превосходную рыбу, крабов и черепах. Я в жизни не ел ничего вкуснее зеленой черепахи. Английские моряки вроде Рыжего Джека не ели рыбы, но французы обнаруживали больше здравого смысла в данном отношении, а наша команда состояла в основном из французов. Я назначил Маху коком, и они с Недом взялись за дело с азартом прирожденных кулинаров. Маху сказал, что на свете нет ничего вкуснее мяса гиппопотамов, но я заставил его признать, что мясо зеленой черепахи ничуть не хуже.
Я начал писать про еду по двум причинам. Во-первых, теперь я пастор прихода Святого Семейства, а здесь все поголовно или выращивают пищевые культуры, или разводят мясной скот и птицу, либо первое и второе сразу, и потому все постоянно говорят о еде — поросятах, ветчине, домашнем беконе, цыплятах, помидорах, консервах и тому подобном. Люди приносят в приходской дом пироги и прочую выпечку. Очень мило с их стороны, но нам столько не съесть. Мы с отцом Уолом хотели бы найти способ делиться пищей с бедными семьями.
Во-вторых, именно после одного роскошного обеда мы обнаружили второе тело. Я почти уверен, что это произошло в день, когда мы купили на встретившемся нам рыболовном судне лангустов. Маху сварил их живыми, как положено, и мы сами раскалывали панцири и поливали нежное мясо соленым маслом и лаймовым соком.
Мы уже заканчивали, когда парень, спустившийся в трюм за добавочной порцией масла, бегом вернулся обратно. Мертвый мужчина был французом, больше я ничего о нем не помню. Видимо, он был из числа людей, нанявшихся на судно в Порт-Рояле. Я почти уверен в этом.
Дело было после заката, а потому поднимать тело на палубу не имело смысла. Я велел взять еще несколько фонарей и приказал Питу сойти вниз осмотреть труп. Новия тоже спустилась с нами. Пит сказал, что покойник был задушен, как и предыдущий.
— У него тоже сломана шея. Чистая работа, ничего не скажешь. Надеюсь, мой убийца справится с делом так же мастерски.
— Как он это сделал, Пит? — спросила Новия.
— Свернул шею, и все. Точно так же, как сворачивают шею цыпленку. Хотел убедиться, что парень мертв.
— Должно быть, он сильный, — заметил я.
— Вы правы, сэр. Не многим под силу такое, хотя я смог бы.
Пока я соображал, как бы получше сформулировать следующий вопрос, Новия осведомилась:
— Откуда ты знаешь, что смог бы, Пит?
— Так ведь я делал это, мэм. При повешении шея не всегда ломается. Коли человек падает с малой высоты или весит недостаточно много, она не ломается. Поэтому иногда мне приходилось самому сворачивать шею висельникам. Я не из тех, кому нравится наблюдать за мучениями без всякой надобности. С животными то же самое. Я убиваю их и ем, как вы понимаете. Но я никогда не убиваю животных забавы ради, если не считать крыс.
