и теперь бродили по дну, шаркая по бетону щётками на длинных палках. Они тёрли позеленевшее дно, и на бетоне оставались светлые полосы.
На дне лежали какие-то розовые туши. Люди деловито перешагивали через длинные, как торпеды, тела и продолжали уборку.
— Мадре миа, матушка, да это же акулы! — сказал я.
Родольфо охотно подтвердил:
— Тибуро́нес!
Акулам было не до людей — они жадно разевали кривые рты, глотая мутную воду, которая даже не покрывала им спины.
— И как они не боятся? — сказал я про уборщиков.
Родольфо пожал плечами:
— Траба́хо. Работа.
Мы не дождались, когда уборка кончится и бассейн снова нальют водой до краёв.
На обратном пути, трясясь в машине, я всё время вспоминал огромных красноватых рыб, их жадно раскрытые пасти и людей, спокойно расхаживающих по скользкому дну.
Ещё я вспоминал всё, что читал про нападения акул.
Вопрос номер один
Когда я собирался в путешествие, друзья в Ленинграде наперебой спрашивали:
— Что ты думаешь делать с акулами? Акул ты учёл?
Акулы превратились для меня в вопрос номер один.
— В общем-то, они на людей не нападают, — утверждали одни. — Вон в Калифорнии есть даже клуб «Верхом на акуле». Членом его может быть всякий, кто хоть раз проедет на хищнике.
— И много таких наездников?
— Несколько сот!
— Зато в Австралии, чтобы спастись от акул, пришлось сетями огородить все пляжи, — напоминали другие. — Создана комиссия по акулам. Ею собрано полторы тысячи карточек — все случаи нападения акул на человека. Белая акула перекусывает человека пополам, как редиску.
Я не знал, что и подумать.
Кончилось тем, что я составил себе таблицу — опасные и неопасные акулы. Против названия каждой был нарисован квадратик. Квадратики я закрасил в красный или жёлтый цвет.
Красный — акула нападает, жёлтый — нет.
Нарисовав таблицу, я почувствовал себя спокойнее. В конце концов, встретив акулу, всегда можно вспомнить: как она относится к человеку?
— Интересная табличка, — сказали в один голос мои знакомые. — Что-то у тебя мало красных квадратиков.
— А это составлено для подводного пловца. Нам — подводным — легче. Акула видит большое существо с ластами, думает: уж не новый ли это хищник? — и чаще всего нападать воздерживается.
— Ну-ну…
Эту таблицу я привёз с собой.
Акула на песке
С утра стояла отличная погода. Штиль. Даже у внешней кромки рифа, где всегда толклись волны, на этот раз вода словно остекленела.
Мы с Родольфо плавали у внутренней кромки, где кораллы погибли и где песок чередовался с зарослями черепаховой травы.
В траве сидели коротконогие ежи. Кончики их иголок были выставлены, и поэтому казалось, что ежи поседели. На макушках у них шевелились осколки раковин, листочки горгонарий, плоские камешки. Тонкими, нитевидными ножами ежи поддерживали свои украшения.
Резкие движения воды достигли меня. Я оглянулся. Ко мне плыл Родольфо. Подплыв, он повернулся и вытянул руку по направлению к большой песчаной осыпке. Там, почти касаясь брюхом песка, медленно плыла тупоголовая, с человека величиной, рыбина. Красноватая, с бесцветными глазами хищница неторопливо двигалась к нам.
Это была песчаная акула, точно такая, каких я видел в бассейне. Я начал судорожно вспоминать свою таблицу. Святое небо, что за квадратик стоит против неё? Кажется, жёлтый… Ну конечно, жёлтый! Я облегчённо вздохнул и жестом показал: «Ерунда».
Акула плыла, то и дело тыча мордой в песок, что-то искала и не обращала внимания на то, что делается наверху.
Мохноногий краб не успел удрать, и акула, сделав едва заметное движение головой, сглотнула его.
Обогнув бугристый зелёный коралл, она очутилась под нами. Я ещё раз жестом успокоил приятеля. Колебания воды, вызванные моей рукой, достигли акулы, она остановилась и, изогнув шершавое, складчатое тело, посмотрела на нас поросячьим глазом. Что-то шевельнулось у меня в желудке.
«Пустяки! Раз пишут — не нападает, значит, не нападает».
Акула продолжила свой путь. Когда она достигла песчаной поляны, со дна, подбросив облако песка, подскочила и пустилась наутёк камбала. Акула заметила её и стремительно кинулась вдогонку.
Они исчезли за нагромождением каменных глыб, а мы поспешили к берегу. Там я тотчас побежал в дом, торопливо достал таблицу из чемодана.
Против песчаной акулы стоял красный квадрат.
Хитрецы
Больших акул я видел на рифе всего раза два. Зато маленьких там было предостаточно.
Чаще всего встречались акулы-няньки. За что их так прозвали, я не понял. Разве что за привычку лежать парами на солнышке: большая и маленькая — как нянька с ребёнком…
Однажды я разглядывал скользкую, лиловую, похожую на огурец голотурию, которую нашёл на дне, когда заметил, что на меня из-под кораллового уступа смотрит, вытаращив большие глаза, рыба-белка.
Она выплыла было совсем из укрытия, как вдруг испуганно повернула и скрылась.
Я оглянулся — к нам приближалась небольшая песчаная акула. Она плыла, уставив глазки на пещеру, где скрылась рыба.
Пещерка была узкой, последовать за рыбой акулёнок не решился и отплыл в сторону.
Рыба вновь показалась на пороге своего дома. Акулёнок — к ней, рыба — в нору. Так повторилось несколько раз. Маленький хищник понял: надо хитрить. Отплывёт подальше и тотчас со всех плавников мчится к пещерке. Подлетит, а рыбы уже нет — спряталась.
Тогда акулёнок решил изобразить, будто он совсем покинул место охоты. Быстро работая хвостом, исчез из виду.
Но красная рыбка оказалась не проста: стоило акулёнку скрыться, как она стрелой вылетела из норы и бросилась к груде камней. Мгновение — она исчезла.
Не успел её раздвоенный хвост пропасть в камнях, как снова появился акулёнок. Стараясь застать рыбу врасплох, он мчался изо всех сил.
Вот и пещерка… А где же рыба?
Он остановился как вкопанный.
«Взять добычу измором? Ну конечно!» И всё время, пока мы с Родольфо бродили по рифу, он стоял перед пустой норой, алчно поблёскивая круглыми стеклянными глазами.
Акулья охота
Я всё ждал, когда акулы удивят меня своей охотничьей сноровкой.
Всякий раз плыву, присматриваюсь.
Вот на песчаной полянке греется стайка — шесть штук, коричневые, с пёстрыми спинами. Небольшие акулы-няньки. Лежат бок о бок. Одна шевельнётся, столкнёт с места соседку, та — следующую… Повертятся и опять замрут. Дремлют голова к голове, только у каждой около рта шевелится песок — дышат.
Надоело одной акуле лодыря гонять, привсплыла, пошла прямо на меня. Свернула, идёт по краю рифа — слева кораллы, справа песок.
На охоту. Куда же ещё!
