Читаем без скачивания К новому берегу - Вилис Лацис

Айвар ничего не ответил Тауриню, только беспокойно посмотрел на усадьбу Сурумы, где уже не было Анны. Наконец, словно проснувшись, спросил:

— Почему именно я должен за это браться?

— Потому что пришло наконец время доказать делами свою принадлежность и верность нашему сословию. До сих пор ты ничем не проявил себя. Сейчас так нельзя. Каждому человеку надо доказать делами, что он достоин занимаемого им положения в жизни. Тем более это необходимо тебе.

— Чем же я отличаюсь от других людей? — с нескрываемым удивлением спросил Айвар.

— Своим происхождением, — продолжал Тауринь. — Для многих не секрет, что ты родился в семье простого батрака.

— Это я знаю… — тихо ответил Айвар. — Раньше меня звали не Тауринем, а… Лидумом.

— Вот именно поэтому тебе надо доказать, что сегодня ты действительно Тауринь, а не Лидум. Ты ни одного часа не имеешь права сидеть сложа руки, иначе наши начнут думать, что ты колеблешься… оглядываешься на красное гнездо, из которого я тебя вовремя вызволил, чтобы сделать настоящим человеком.

— Красное гнездо? — Айвар удивленно сдвинул брови. — Что ты этим хочешь сказать?

Тауринь вынул из кармана метрику Айвара и удостоверение за подписью Друкиса о передаче его на воспитание в семью Тауриня.

— На, прочти, что здесь написано.

Когда Айвар прочел оба документа, Тауринь продолжил:

— Ян Лидум очень видный коммунист… он первый секретарь партийного комитета в Н-ском уезде. Он наш враг до мозга костей… также он и твой враг, Айвар. Он бы нас уничтожил, если бы встретил, только теперь это ему не удастся. Если он сегодня еще не уничтожен, то завтра уже не избежит своей собачьей участи, — об этом позаботятся люди Гитлера. Теперь-то ты понимаешь, что не можешь оставаться бездеятельным?

— Да, понимаю… — прошептал Айвар. Он был глубоко потрясен и смущен, но в то же время чувствовал, что в его жизни наступает решающий момент прояснения, когда он выйдет на правильный путь. — Теперь мне многое становится понятным. Надо бороться, взяться за оружие и доказать, кто я.

— Правильно, сынок… — Тауринь обрадовался. — Именно этого я ожидал от тебя. Тебе надо приниматься за дело, чтобы каждому человеку стало понятным, кто ты таков. Тогда никому не придет в голову вспоминать о твоем прошлом. На краю Змеиного болота, где сложены березовые кругляки, спрятан ящик с оружием. Там одна винтовка давно ждет тебя. Сегодня ты можешь ее взять.

Айвар надел пиджак, спрятал в карман оба документа, потом медленным шагом направился в сторону леса.

— Куда ты, Айвар? — спросил Тауринь.

— В лес, за своей винтовкой, — ответил Айвар. Ему хотелось бросить в лицо этому человеку совсем другие, резкие и безжалостные слова! Но он понимал — перед ним стоит враг, безжалостный и кровожадный волк, который немедленно его растерзает, если узнает, что происходит в душе приемного сына. Поэтому Айвар сдержался и больше не сказал ни слова, предоставляя Тауриню понимать по-своему происходящее.

— Правильно, Айвар! — опять воскликнул Тауринь. — За винтовку тебе надо взяться сегодня же, — он посмотрел вслед приемному сыну: тот размеренно, не спеша, как человек, знающий свое место в жизни, уходил через луг к темному бору на краю болота. У Рейниса Тауриня не было сомнений в помыслах Айвара: он сегодня же хотел начать беспощадную борьбу со своими врагами — с Яном Лидумом и его товарищами.

— Действуй смело, парень… — шептал Тауринь. — Это будет настоящим ответом им всем. Мои труды не пропали даром. Ян Лидум, ты проиграл в этой борьбе, да, да… У меня есть сын, товарищ и друг, а у тебя его нет и никогда не будет. Сама жизнь посмеялась над тобой.

5

Горько ошибался Рейнис Тауринь в своих предположениях. Его самоуверенность, циничные, злобные советы, которые он давал Айвару, вызвали у того отвращение к приемному отцу.

В лесу, сев на подгнивший пень, по расщелинам которого бегали муравьи, Айвар стал думать о своей жизни в Ургах. Он пытался вспомнить все, что с ним происходило за прошедшие годы. Его первые шаги в этой богатой усадьбе уже покрыла мгла времени, но некоторые неясные отрывки удавалось вырывать из сумерек забвения. Чем ближе к настоящему, тем явственнее становились воспоминания. Через все события красной нитью проходила одна устойчивая линия в действиях приемных родителей: с первых дней они делали все, чтобы воспитать Айвара кулаком, преисполненным ненависти к простым людям. Они стремились убить в нем все человеческое, чистое и честное, искоренить появившиеся в раннем детстве представления о жизни и людях, о добре и зле. «Тауринь, Тауринь, как исковеркал ты мое детство и юность, — думал Айвар. — Еще немного, и ты окончательно искалечил бы меня. Теперь моя жизнь так замарана черным, постыдным пятном, что неизвестно, удастся ли мне его когда-нибудь смыть. Сын кулака… Разве Анна могла подарить такому свою дружбу и доверие?»

Подперев голову руками, Айвар застонал от стыда и злобы. Он понимал, что его место рядом с Яном Лидумом, Анной… С Ингой Регутом и Юрисом Эмкалном — с людьми, близкими его сердцу.

«Но как мне стать вашим? — спрашивал Айвар. — Захотите ли вы принять к себе такого, как я? Мне придется долго работать, чтобы искупить ошибки своей прежней жизни и смыть все пятна. Сперва надо стать настоящим человеком, которого отцу не стыдно будет назвать сыном. И только тогда, когда это произойдет, я могу прийти к Яну Лидуму, стать перед ним и сказать: «Дорогой отец, это я — твой сын… позволь мне остаться с тобой».

Он проверил содержимое карманов. Паспорт был при нем, а в бумажнике Айвар нашел свой воинский билет и немного денег. «Вот и хорошо, — обрадовался он. — Могу сразу пуститься в путь».

В обычной рабочей одежде, с пустыми руками и смятенным сердцем ушел в неизвестный путь Айвар Тауринь, чтобы снова стать Айваром Лидумом. И в тот миг, как он решил начать новую жизнь, ему показалось, что Анна приблизилась к нему, не было больше темной стены, отделявшей их друг от друга. Это сознание наполнило сердце юноши радостью, счастьем и глубокой верой в то, что теперь жизнь его не обманет.

Напрасно ждал Тауринь возвращения приемного сына. Когда тот не вернулся ни на второй, ни на третий день, он подумал, что Айвар по юношеской горячности не удержался и на свой страх и риск начал неравную борьбу с большевиками.

Через несколько дней стало известно, что отступающие истребители в другом конце Пурвайской волости убили какого-то молодого парня, стрелявшего в них из кустов. Труп убитого целый день лежал на краю дороги, а потом исчез — наверно, жители ближайших усадеб зарыли его в лесу.

«Это Айвар, — решил Тауринь. — Безрассудный мальчишка, зачем тебе надо было начинать одному… Почему не собрал людей и не начал вместе с ними большое дело!»

Несколько дней ходил молчаливый и мрачный хозяин усадьбы Урги, человек с твердым, как кремень, сердцем. Жена успокаивала его, говорила, что не надо терять надежды на возвращение Айвара, ведь никто точно не знает, был ли убитый парень их приемным сыном. Тауринь не спорил с ней, но и не пытался ей поверить: если Айвар не погиб, то находится где-то в другом месте, по ту сторону фронта, — и это казалось Тауриню еще ужаснее, чем его смерть. «Во сто раз лучше Айвару быть убитым в бою с большевиками, чем хоть один день действовать с ними заодно, участвовать в их делах», — думал он. Но Тауринь не мог примириться с этим положением, поэтому не верил в такую возможность.

В комнатке Айвара Таурини повесили его фотографию в черной, траурной окантовке. Затем после длительного перерыва хозяин усадьбы Урги вдруг вспомнил, что у аптекаря хорошенькая жена, с которой можно приятно провести время в отсутствие мужа. Он запряг лошадь и поехал в аптеку. Пусть погибали другие люди, а он еще был жив и хотел взять от жизни все, что только возможно.

…По тихим перелескам, по лесу и болотным стежкам, мимо одиноких лесных сторожек и вырубок новохозяев, где земля пахла гарью и среди небольших полянок торчали обгорелые пни, Айвар шагал на север, все время только на север. Пройдя километров десять-двенадцать, он садился отдохнуть, сосал корешки каких-то трав, ел росшую поблизости ягоду, затем подымался и шел дальше. Когда стемнело, он решил выйти на большак и всю ночь шагал по дороге, не встретив ни одного человека: крестьяне были слишком напуганы, чтобы выходить из дому в ночное время, а фашистские войсковые части с наступлением темноты прекращали продвижение вперед.

Хорошо зная эти места, Айвар к утру достиг территории, куда еще не ступила нога вражеского солдата. Теперь он мог и днем шагать по большаку. Вместе с ним на север шло много других людей.

На третий день пути Айвар примкнул к какой-то группе молодежи. В каждом населенном пункте он расспрашивал о пурвайцах и о девушке по имени Анна, но никто о них ничего не знал. Много разных дорог вело через Латвию к северу и к северо-востоку — кто мог указать, которую из них избрала Анна и ее товарищи?…