Читаем без скачивания К новому берегу - Вилис Лацис

— Больше всего в мире он любил людей, — добавил Ян. — Ему не жаль было отдать жизнь за их счастье. Съездим, сестра, обязательно съездим. Завтра мне как раз надо быть в тех краях; в бывшем центре имения, где отец перед смертью работал батраком, теперь хотят организовать первый совхоз в нашем уезде — от меня требуют заключения по этому вопросу.

В тот вечер они долго просидели в кабинете Яна, вспоминая детство и юность, рассказывая друг другу свои планы. Ильза заведовала уездным отделом социального обеспечения, и эта работа больше всего отвечала ее склонностям. Испытав на своих плечах тяжелое бремя жизни, она сейчас всю теплоту сердца отдавала горемыкам — инвалидам труда, оставшимся без кормильцев старикам и сиротам. Она предложила открыть детский дом в одном имении.

— Там большой, правда несколько запущенный, парк, озеро возле самого дома, вблизи сосновый бор… — рассказывала Ильза. — Можно устроить настоящий рай. Если мне удастся это осуществить, я согласна уехать из города и работать в детском доме.

— А с Карклинем ты уже говорила об этом? — поинтересовался Ян.

— Он меня всячески поддерживает, — ответила Ильза. — Из него вышел очень дельный первый секретарь. Простой рабочий, такой же, как мы с тобой, долгие годы проработал на лесопилке носчиком, а любой сложный вопрос решает отлично. Только вот в детский дом ни за что не хочет отпускать меня.

— И правильно делает, — улыбнулся Ян. — Если тебе по плечу заботы об инвалидах и сиротах всего уезда, с какой стати сужать эти заботы до масштабов одного учреждения.

— Говоришь — по плечу… Если бы Карклинь и Артур не помогали, не знаю, как бы я справилась.

— Но ведь это их обязанность. Сейчас они помогают тебе, а когда ты освоишь свой участок работы, в свою очередь будешь помогать им. Так мы все, Ильзит, делаем. Потому что мы коммунисты.

На дворе уже давно стемнело, когда Ян наконец вспомнил, что еще не ужинал и ничем не угостил сестру. Вот тогда-то и начались заботы и огорчения.

— Каково твое хозяйство? — поинтересовалась Ильза, когда брат заговорил об ужине. — Где ты живешь?

— Здесь вот и живу… — пробормотал Ян, окинув взглядом кабинет.

— Как? — не поняла Ильза.

— Ну так, как видишь…

Ильза удивленно взглянула на брата.

— Ведь ты не хочешь сказать, что у тебя… что ты?…

Он даже немного покраснел.

— Так оно и есть, сестричка… — неловко улыбнулся он. — Не умею жить. Самому стыдно, Ильзит, но так оно выходит.

Неизвестно, как бы он выпутался из создавшегося положения, если бы в этот момент не позвонил начальник уездного отдела Наркомата внутренних дел Регут.

— Товарищ Лидум, мне только что сказали, что у тебя гость. А ты подумал о ночлеге? На постоялый двор ведь не поведешь — там полно, как сельдей в бочке.

— Может… здесь же, товарищ Регут… — сказал Ян. — Мы ведь люди простые.

— Знаешь что, товарищ Лидум, — возразил Индрик. — Моя сестра приготовила ужин и велит передать, что смертельно обидится, если вы оба через четверть часа не будете сидеть у нас за столом. Ждем, товарищ секретарь…

Все кончилось тем, что Ян и Ильза в тот вечер поужинали вместе с Индриком и его сестрой Айной, которая временно вела маленькое хозяйство брата. Там же, у Регутов, Ильзе приготовили постель на диване, а Ян, как обычно, ночевал у себя в кабинете.

Когда он ушел, Ильза обратилась к Индрику с просьбой:

— Возьмите, товарищ Регут, это дело в свои руки. Так ведь он совсем измотается. Если у него самого нет времени и охоты подумать об этом — подумайте вы.

— Уже думали, товарищ Лидум, — ответил Индрик, — и нашли ему квартиру рядом с укомом. Через несколько дней там закончат ремонт, но мы не знаем, как на это посмотрит товарищ Лидум. Две солнечные комнаты с кухней во втором этаже.

— Утром покажете мне. Я сама отведу его туда и устрою все остальное.

На следующее утро, сразу после завтрака, пока Ян Лидум просматривал почту и распределял задания своим помощникам, Ильза вместе с Индриком Регутом осмотрела квартиру, которая сразу же понравилась ей. Надо было еще только купить самую необходимую мебель. Индрик обещал взять шефство над переселением.

Когда Яну стало известно об этом, он без всяких возражений принял эту новость.

— Позор… — признался он. — Как малое дитя, заставил заботиться о себе других. Будто сам был без рук и головы. Впредь будет наука: буду знать, что и о таких делах надо думать. О какой культуре быта может говорить человек, который сам некультурен в личной жизни?

Справившись с самыми неотложными делами, Ян Лидум вызвал машину и вместе с Ильзой уехал в те места, где когда-то прошли их детство и юность.

4

Бывший центр имения с каменными хозяйственными постройками и большими массивами полей и лугов был точно создан для организации совхоза. Во времена Ульманиса здесь хозяйничал какой-то отставной генерал, кавалер двух орденов Лачплесиса; прошлой зимой, когда балтийские немцы уезжали в «фатерланд», сей муж, вдруг обнаружив в своих жилах несколько капель немецкой крови, признал за лучшее репатриироваться. Для настоящего животноводческого совхоза земли было маловато, но можно было предвидеть, что с окончанием земельной реформы в ближайшей окрестности еще найдется несколько сот гектаров свободной земли, поэтому Ян Лидум, ознакомившись с положением, поддержал предложение об организации совхоза.

Навестив с Ильзой могилу отца и поручив кладбищенскому сторожу поставить ограду вокруг могилы Петера Лидума, они решили на обратном пути завернуть в соседний уезд и зайти в волостное правление, где когда-то работал писарем Друкис: если бы этого человека удалось встретить, он, несомненно, оказался бы более разговорчивым, чем в тот раз, когда к нему обратился и предъявил свои права бывший арестант Лидум.

— Может, он сейчас вспомнит, куда они спрятали Айвара, — рассуждал Ян. — Только бы мне попался в руки Друкис, на этот раз он бы не отвертелся. Ах, Ильзит, если б моя мечта исполнилась, в нашей семье прибавился бы еще один любимый человек.

Чтобы попасть в нужную волость, им надо было ехать лишних пятьдесят километров, но Ян был бы согласен проехать все пятьдесят тысяч, лишь бы найти потерянного сына.

Но этого не случилось. Оказалось, что еще в июне Друкис оставил на произвол судьбы волостное правление и скрылся, взяв с собой, а может быть предварительно уничтожив, многие документы и служебные бумаги. Видимо, знала кошка, чье мясо съела, поэтому постаралась исчезнуть; не только из-за Айвара и Лидума пришлось ему спрятаться в подполье: на служебном пути агента охранки и гитлеровского шпиона это была лишь одна, сравнительно небольшая сделка. Позднее Индрик Регут рассказал Яну, почему органы государственной безопасности разыскивают Друкиса.

— Не теряй надежды, — успокаивала его Ильза. — Может, Айвар еще найдется и без помощи Друкиса. Чего в жизни не случается.

— Надежды терять не буду, Ильзит… — ответил Ян. — Но ужасно тяжело жить в таком неведении, невыразимо тяжело. Когда я думаю, что мой мальчик, может быть, живет где-нибудь здесь же, рядом, а я, как слепой, десятки раз прохожу мимо и не узнаю его, то такая мысль просто невыносима. Насколько легче знать, что близкий человек умер, чем жить в таком неведении.

Ян отвез Ильзу домой, поговорил немного с Артуром и Карклинем, затем поехал к себе. Уже светало, когда Лидум достиг города. Он уже не ложился спать, а просидел до начала работы, раздумывая о своей жизни. Утром первый секретарь укома провел заседание, будто у него все было в порядке и никакие заботы не тревожили его.

…Большинство крестьян, получивших в ту осень земельные наделы, успели вспахать и засеять озимые, а кто получил землю позже, тому землеустроительная комиссия старалась выделить хотя бы по гектару от засеянного кулаком поля, иначе при первых же шагах новохозяину — бывшему батраку — пришлось бы снова впрягаться в старое ярмо, прислуживать кулаку. Зимой новохозяева спешили с заготовкой строительного материала, чтобы к будущей осени построить хоть временное жилье и начать самостоятельную жизнь на «своем клочке земли, в своем уголке».

Об этом «своем клочке и своем уголке», которые все еще оставались мечтой огромной массы бывших батраков и безземельных крестьян, Яну Лидуму не раз приходилось слышать всякие скептические вопросы от активистов и членов партии.

— Стоит ли создавать сотню тысяч карликовых хозяйств, которые все равно никогда не будут товарными: это будут чисто потребительские хозяйства, работающие только на самих себя, — заметил как-то Индрик Регут. — Разве это не шаг назад? Не для того ведь устанавливали Советскую власть, чтоб Латвию превратить в «мелкоусадебный рай»; наша цель совсем иная — колхозы! Разве мы жизнь деревни хотим направить по другому руслу и обойтись без колхозов? Что ж это будет за советская республика, если здесь все будет иначе, чем в братских республиках? На каждом шагу особенности да исключения из общего правила.