Читаем без скачивания К новому берегу - Вилис Лацис

— По дурости, послушался командира полка Риекста, — поторопился объяснить старый Трей. — Он ведь не хотел ехать, всячески отговаривался, но этот проклятый не давал покоя.

— Сражаться нам не пришлось, — добавил Лудис. — Пока добрались туда через Швецию, надо было возвращаться обратно. В этом-то и вся беда: ведь я решил перейти на сторону Красной Армии, как только попаду на фронт.

— Действительно? — не скрывая удивления, спросил Артур. — Ты хотел перейти фронт?

— Честное слово, Артур! — заверил Лудис. — А теперь за мою поездку в Финляндию мне грозят большие неприятности. Никто не хочет верить, что у меня были такие благие намерения. Но ты… ты ведь меня знаешь с малых лет. Хорошо знаешь, каков я на самом деле.

— Ты прав, я действительно знаю тебя, — согласился Артур. — Чего ты от меня хочешь, Лудис?

— Не можешь ли ты написать мне поручительство? — спросил Лудис. — Замолви за меня словечко… Иначе может завариться каша. Ну, будь добр, помоги старому другу. Ведь это ничего, что мальчишками иногда дрались.

— Понятно, ничего, — усмехнулся Артур. — Личные счеты надо забыть.

— Правда ведь? — Лудис повеселел. — Я сразу сказал, что Артур Лидум порядочный малый. Не то что некоторые горлопаны.

— О чем же они горлопанят? — поинтересовался Артур.

— Хотя бы об этом флаге, — пояснил Лудис. — Ты, может, помнишь. В парке на Первое мая был поднят красный флаг. К несчастью, мне в то утро приходилось проходить мимо. Начальник уезда Риекст заставил меня взобраться на дерево и снять флаг. Сейчас кое-кто хочет этот случай изобразить чуть ли не какой-то контрреволюцией. А как же я мог не полезть, когда меня заставили это сделать с оружием в руках.

— Я этот случай помню очень хорошо, — сказал Артур, — потому что в ту ночь сам водрузил этот флаг.

— Гляди, какой молодец! — порадовался старый Трей. — Какое мужество, какая ловкость! Учись у своего друга, Лудис.

— Сколько ты в тот раз получил — кажется, три лата? — спросил Артур.

— Я и не хотел брать их! — Лудис развел руками. — Насильно всучили.

— Странно, что тебя все заставляли делать насильно… — усмехнулся Артур.

— У него такой покладистый характер, — пояснил мясник.

— Это все, что вы хотели мне сказать? — спросил Артур.

— Все… — пробормотал Лудис. — Ведь ты дашь мне поручительство? Я тебя очень прошу. Помоги в этот раз. В дальнейшем ты обо мне будешь слышать только хорошее. Теперь я знаю, как жить.

— Тебе придется поискать другого поручителя, — голос Артура зазвучал резко. — Я не желаю лгать только потому, что тебя ждут неприятности. Заварил кашу — расхлебывай сам.

— Но вы же видите, что происходит недоразумение! — воскликнул старый Трей. — Мальчишка сам не знал что делал. Кроме того… — его голос понизился до шепота, а взгляд стал заискивающим и ласковым, — мы умеем отблагодарить. Если нам кто-нибудь помог, мы этого вовек не забываем. Могу доказать хоть сегодня. Моя мясная доставит вам самый лучший товар, сколько вам только потребуется, — о деньгах можете не беспокоиться. А если когда-нибудь времена изменятся, в моем доме вы всегда найдете надежное убежище. Только помогите в этот раз…

Артур подошел к двери и распахнул ее настежь.

— Вон! Торгуйте своими колбасами и костями, но оставьте в покое честных людей! Ну, быстрей, быстрей!

4

Вскоре после установления Советской власти Артур приехал в Пурвайскую волость. По заданию укома партии и уездного исполнительного комитета он должен был созвать собрание и разъяснить населению решение Верховного Совета республики о земельной реформе и национализации крупной собственности. Заодно следовало подобрать членов волостной землеустроительной комиссии и организовать подготовительные работы по проведению реформы. Комсомольской группы в волости еще не существовало, Артур решил не уезжать, пока не будут решены и эти задачи. В воскресенье утром надо было провести общее народное собрание, а после обеда созвать молодежь волости.

Не успели разойтись участники общего собрания, как в Народном доме появилась молодежь. Пришло около ста человек.

Артур рассказал им об огромных переменах, происшедших в Латвии, о замечательной роли молодежи в государственной жизни и социалистическом строительстве в старших советских республиках. Остановился и на задачах молодежи в Пурвайской волости. Земельная реформа, культурные мероприятия, механизация сельского хозяйства, борьба со старыми предрассудками, антирелигиозная пропаганда — вот какое обширное и многостороннее поле деятельности открывалось сегодня перед молодежью.

Пока Артур говорил, одна из девушек не спускала с него глаз. То была Анна Пацеплис. В Сурумах никто не знал, что она пошла на собрание. Анна заняла место в одном из задних рядов. Она не выступала в прениях, не задавала вопросов, только жадно вслушивалась в каждое слово Артура. Как и прежде, он сегодня казался ей самым благородным, умным человеком на свете. В ее памяти все еще звучали сказанные им несколько лет тому назад дружеские, ободряющие слова. Они помогли девушке не склониться перед обстоятельствами, не дали задохнуться. Сегодня, разговаривая с этими юношами и девушками, Артур снова указывал Анне путь. Ей очень хотелось идти по этому пути, только она не знала, как это сделать.

Собрание окончилось. Молодежь начала расходиться. Анна расхрабрилась и подошла к Артуру.

— Товарищ Лидум, могу я вас побеспокоить? — обратилась она к Артуру.

— Пожалуйста… — отозвался Артур, взглянув на девушку. Он не узнал ее: Анна за эти годы сильно выросла и изменилась.

— Вы меня, наверное, не узнаете? — спросила Анна. — Тогда вы работали батраком в Ургах. С тех пор прошло шесть лет…

— Анна из Сурумов! — воскликнул Артур с изумлением и пристально взглянул в лицо девушке. — Все помню, до последней мелочи, только тебя совсем нельзя узнать. Как ты выросла! Знаешь что, подожди меня несколько минут, я поговорю с ребятами, потом освобожусь до самого вечера.

— Ладно, я вас… я тебя подожду на улице.

Спустя полчаса они медленно шагали по дороге в сторону Сурумов. Артур рассказал Анне про тюремные годы и теперешнюю работу, а она в свою очередь рассказала о себе. Но в ее повествовании не было ничего примечательного: однообразная жизнь деревенской девушки, работа, учеба украдкой от домашних и вечное одиночество.

— Скажи, что. мне делать? — спросила Анна. — Я не хочу жить по-старому. Чувствую, что мое место в комсомоле. Но если я поступлю в организацию и буду участвовать в работе, дома меня будут грызть с утра до вечера.

Артур задумался.

— Дорогая Анна, — наконец заговорил он, — я, конечно, не могу тебя уговаривать и усложнять твою жизнь, которая и без того нелегка. Но если ты хочешь наконец стать свободным человеком, тебе все равно когда-нибудь придется выдержать борьбу с семьей. Не лучше ли сделать это сейчас? Может быть, тебе придется тяжело, но потом ты сможешь ходить с гордо поднятой головой и никогда не останешься одна со своими бедами и невзгодами. На каждом шагу тебя поддержат товарищи.

— Ты думаешь, что мне так и поступить?

— Да, Анна. Ведь ты выбираешь себе честный, правильный путь. На твоей стороне весь советский народ. Кого тебе бояться?

— Ладно, Артур, я так и сделаю… — обещала Анна. — Только прости, если вначале не сумею быть такой, какой должна быть настоящая комсомолка. Но я постараюсь делать все, что в моих силах, и со временем стану такой.

— Правильно, Анна, и не надо таиться. Пусть все знают, кто ты.

— Пусть знают!

Веселых и улыбающихся увидел их на дороге Айвар. Он поспешно отступил в кусты, чтобы его не заметили. Грустным взглядом проводил молодой парень этих счастливых людей. Он готов был отдать все за то, чтобы Анна согласилась пройтись с ним и так же просто и свободно разговаривала, как сейчас с Артуром. «Для Артура, наверно, это ничего не значит, а для меня…»

Дома Айвар не находил себе места. С полчаса он подбрасывал большие двухпудовые гири, пока не заныли мускулы. Устал. Немного передохнул, затем сел на мотоцикл и уехал куда-то.

Но он не поехал к Стабулниекам, где, изнывая от тоски, его ждала белокурая Майга, — там ему нечего было делать. Айвар гнал мотоцикл по неровной лесной дороге, по извилистым тропам лесорубов и охотников и все время думал об Анне.

«Каким я должен быть, чтобы она смогла стать моим другом? Что я должен совершить, чтобы взгляд Анны остановился на мне с уважением и… может быть… с любовью?»

Он не находил ответа на эти вопросы.

5

В конце августа Анну Пацеплис приняли в комсомол. Сначала организация не давала ей никаких поручений, только зачислила в политкружок и пригласила помочь украсить Дом культуры — Артур, по-видимому, рекомендовал на первых порах не слишком загружать Анну заданиями, пока семья Пацеплисов не привыкнет к ее самостоятельности.