Этому молодому человеку было позволено появиться в гостиной после того, как он сообщил, что принес Фанни записку от своей матушки. Вдова сидела одна и выглядела такой прелестной и воздушной в своем узком черном платье и вуали, что юноша потерял голову. Прочитав записку миссис Райд, Фанни обратилась к нему:
— Извините, мистер Райд, но не могли бы вы обождать, пока я отвечу на любезное приглашение миссис Райд? Может быть, вы доставите ей мою записку?
Она привстала с кресла, и в этот миг юный Райд бросился перед ней на колени, умоляя выслушать его.
— Мистер Райд! — воскликнула ошеломленная Фанни. — Прошу вас, встаньте! Вы забываетесь! Умоляю вас…
Но все было бесполезно. Он схватил ее руки и стал покрывать их поцелуями, обрушив при этом на леди Спенборо поток бессвязных восклицаний. Она отчаянно пыталась остановить эти излияния, но тот не обращал на ее уговоры никакого внимания и, может быть, даже не слышал их. Мистер Райд не удовлетворился лишь тем, что положил к ногам Фанни свое сердце. Он сбивчиво твердил о своем нынешнем положении и будущих ожиданиях, поклялся ей в вечной любви и объявил, что бросится в Эвон, если она лишит его надежды на счастье. Почувствовав, что вдова в испуге отпрянула и в глазах ее блеснули слезы, юный джентльмен принялся упрашивать ее не пугаться и даже умудрился одной рукой обнять Фанни за тонкую талию.
Эту невероятную сцену и застал мистер Киркби, вошедший в гостиную без объявления. Пораженный увиденным, он застыл на пороге. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять суть происходящего. Майор быстро подошел к ним — в этот миг смешавшийся поклонник повернулся к нему с изумленным видом, а Фанни облегченно вздохнула. Майор схватил мистера Райда за воротник пальто и одним рывком поднял его на ноги.
— Прежде чем вы покинете этот дом, попросите прощения у леди Спенборо! — весело сказал Гектор. — И в следующий раз не наносите утренних визитов, если вы пьяны.
Смущенный и разгневанный юноша с горячностью отверг предположение майора и попытался довольно бессвязно убедить его и Фанни в благородном характере своего предложения. Но та просто закрыла ладонями пылающее лицо, после чего Гектор подтолкнул мистера Райда к двери со словами:
— Вот когда станете лет на пять старше, тогда и делайте предложения дамам. К тому времени вы уже поймете, что не следует ухаживать за женщиной, само положение которой защищает ее от приставаний. Убирайтесь! И если вы вынудите меня проводить вас вниз, я сделаю это так, что вам будет неприятно.
Охладив таким образом пыл мистера Райда, майор Киркби выставил его из комнаты и закрыл за ним дверь.
— Самодовольный юный глупец! — заметил он, повернувшись к Фанни. Однако, увидев, что та вовсе не склонна отнестись с юмором к происшедшему, а, наоборот, взволнована и огорчена, Гектор кинулся к ней. — Не принимайте так близко к сердцу! Ах, мерзавец! Нужно было спустить его с лестницы!
Вдова попыталась взять себя в руки, но слезы продолжали литься из ее глаз. Неожиданность этой сцены расстроила Фанни так же, как и ее непристойность. Она вся дрожала и побелела, словно полотно.
— Как он мог? Как он мог так оскорбить меня? — рыдала Фанни.
— Это, конечно, было ужасно. Однако он совсем не хотел вас оскорбить, — стал уверять ее майор. — Разумеется, его следует выпороть за такую дерзость. Но ведь это всего лишь увлечение глупого мальчишки.
— Что в моем поведении дало ему повод предположить, будто я стану поощрять такие ужасные ухаживания? Не прошло еще и года, как я овдовела, и вдруг такое… Я никогда не думала… Мне просто в голову не могло прийти…
— Конечно, не могло, — успокоил ее майор, встав на одно колено как раз на том самом месте, на котором стоял мистер Райд, и нежно взяв пальцы Фанни в свою руку. — Вы ни в чем не виноваты. Ваше поведение было безукоризненным. Не надо… Я не могу видеть ваших слез, моя… леди Спенборо.
— Простите меня, это очень глупо, — задыхающимся голосом выговорила Фанни. Она героически пыталась взять себя в руки, но из груди ее вырывались лишь сдавленные рыдания. — Я не знала, как остановить его, а он все целовал мне руки и говорил эти ужасные вещи… Он так напугал меня! Мне очень жаль, что я такая глупая. Я так благодарна вам за то, что вы прогнали его. Что бы я делала, если бы вы не появились? Ведь он — о, майор Киркби! — он положил мне руку на талию. Мне так стыдно, но ведь я на самом деле ничем его не поощряла…
В этот момент майор, действуя еще более ловко, чем мистер Райд, обнял обеими руками поникшую фигурку вдовы и, бережно придерживая ее, стал приговаривать:
— Фанни, Фанни, успокойся, моя милая, успокойся! Не плачь! Я сделаю так, что этот юнец и близко к тебе не подойдет. Тебе нечего бояться…
Никто из них не понял, как это произошло. Разгневанная вдова, почувствовав рядом спасительное плечо, инстинктивно прислонилась к нему и в следующий миг оказалась в объятиях еще более крепких, чем объятия неудачливого мистера Райда. Неуместность этих объятий, кажется, не дошла до нее. Сердце Фанни забилось учащенно, она приникла к майору, и тот поцеловал поднятое к нему личико.
Они долго оставались в этом положении. Затем оба одновременно осознали, что происходит. Фанни судорожно рванулась, высвобождаясь из объятий мистера Киркби. Тот опустил руки и вскочил на ноги.
— О, Фанни! Боже, что я наделал! — воскликнул майор. Они оба с ужасом взирали друг на друга, бледные как смерть. — Прости меня, я не хотел… Дорогая, что же нам теперь делать?
Ее щеки залил румянец, а в глазах засияла такая нежность, что он с трудом удержался, чтобы снова не обнять Фанни. Но она сказала сдавленным голосом:
— Вы лишь пытались утешить меня. Я знаю, что вы не хотели…
— Фанни, Фанни, не говори так! Мы ничего не могли с собой поделать! — прервал ее Гектор и отошел к окну, как будто боялся глядеть на нее. — Какой же я был дурак!
В голосе майора Киркби звучало такое искреннее страдание, что вдова вздрогнула и опустила голову, чтобы скрыть набежавшие снова слезы. Оба долго молчали. Потом Фанни украдкой вытерла глаза и еле слышно вымолвила:
— Это моя вина. Вы должны забыть, как глупо я себя вела. Я не придаю этому значения, ведь вы не хотели.
— Нет, Фанни. Полагаю, я полюбил тебя в то самое мгновение, когда впервые увидел.
— Нет! Нет! Гектор, подумайте, что вы такое говорите. Вы любите Серену! Все эти годы вы любили ее…
— Я любил мечту. Глупую и сентиментальную мечту, родившуюся в голове романтического идиота. Тот образ, который я лелеял, — это была совсем не Серена! Она никогда не походила на этот образ.
— Она гораздо лучше его! — поспешно проговорила Фанни.
