нужно было найти кое-что, пока не поздно.
Наконец, я заметила приметные синеватые листья со светло-зеленой каймой.
Она! Духанка!
Дрожащими от возбуждения руками сорвала несколько широких мясистых листьев и быстро натерлась ими. Остальные порвала и раскидала под деревьями. Это должно остановить собак. Может и остальным бедняжкам поможет. Дальше я рванула в лес, стараясь не сильно цепляться за кустарник и не ломать тонкие ветки.
Хорошо бы еще ручей какой найти…
Но к вечеру стало ясно, что никаких шансов на благополучный исход у меня не осталось.
Я смотрела на заходящее солнце и отчаянно цеплялась за шершавый теплый ствол. Верхушка дерева, куда я влезла, обессилев от бега, опасно покачивалась, а внизу радостно гомонили загнавшие меня на него охотники и озверело лаяли собаки.
Моя уловка не помогла. То ли эти гончии были не восприимчивы к запаху духанки, то ли среди них был маг, который смог какие-то чары наложить защитные.
Но догнали меня очень быстро.
Я лишь успела белкой перепуганной на дерево взлететь. Никогда ведь особо не лазила по деревьям, а тут… Видно, духи придали сил.
И теперь я с нарастающим отчаянием смотрела вниз, а охотников становилось все больше и больше.
Они смеялись и, дурачась, бросали в меня камни и палки, пытаясь вынудить спуститься вниз.
— Какая глупая куропатка попалась, — с хохотом прицелился в меня один из высокородных.
— Погоди, Ловад, сейчас нам ее снимут. Не надо портить эту нежную шкурку. Успеем еще ощипать, — громко произнес, положив руку на арбалет, второй мужчина в темно зеленом дорогом охотничьем костюме.
Внизу уже скинули куртки пара молодых егерей, готовясь лезть за мной на дерево.
Я вцепилась сильнее, продолжая молиться всем светлым духам и богам, каких знала.
Пожалуйста! Пожалуйста! Кто-нибудь!
Внезапно собаки как-то резко разом все притихли, а потом жалобно заскулили, прижимая уши и хвосты.
Охотники примолкли и тоже с тревогой принялись оглядываться…
48. Браслет
Первая стрела прилетела в того самого высокородного. Того, кто в меня целился. Того самого, кто меня назвал глупой куропаткой. Ловад его назвали, кажется.
Больше он никого не назовёт ни глупой, ни куропаткой.
Прямо в горло ему стрела прилетела, задрожало страшно ее оперение. Мужчина гулко, жутко забулькал-захлюпал, и рухнул на землю, как подкошенный.
Пока он падал, ещё две стрелы с глухим звуком вонзились в стоящих рядом с ним. Тоже высокородных. Тех что смеялись громче всех.
— К бою, — успел крикнуть кто-то из стоящих под деревом.
Трое даже успели поднять арбалеты в сторону, откуда стрелы продолжали и продолжали лететь — каждая поражая свою цель.
Раньше я бы зажмурилась, а сейчас почему-то не закрывала глаза, смотрела пристально, за тем как наказание настигает каждого моего обидчика. И не только моего. Эти охотники явно не первый раз так развлекались…
Стремительный, как сама смерть, сверкающий росчерк огромного, слишком мне знакомого меча — больше никто из них не поднимет арбалет.
Никогда.
Сглатываю неприятный ком. В ушах шумит, а на языке металлический привкус крови. Но глаза мои все еще открыты нараспашку.
Две стремительные опасные тени — скупыми отточенными движениями, едва заметными моему глазу — врубились в группу разбегающихся загонщиков.
Псы умнее людей. Они сбежали раньше, поскуливая от ужаса и поджав хвосты.
Жуткие крики нестерпимой боли, орочье рычание и мучительные стоны атакованных, стихли очень быстро.
И наступила тишина.
Мёртвая. Звенящая.
Слишком быстро.
— Сжечь замок этой паскуды к… — тихий страшный рык Арыма, от которого тело начинает дрожать мелкой дрожью.
Я понимаю, что боятся больше нечего, но все равно не могу унять свои трясущиеся руки. И отцепить их от дерева тоже не могу. Так и сижу, а глаза уже застилает мутная пелена слез.
Не знаю кого благодарить. Богов или духов?
Арыма оборвал другой до боли знакомый и долгожданный мужской голос.
— Незабудка. Слезай.
От обрушившегося вслед за этим на меня невероятного облегчения, слезы прорвали завесу ресниц и хлынули по щекам.
Я плакала, уткнувшись в теплую неровную кору, и гладила ее все еще дрожащими пальцами.
Не верю! Я все еще не верю, что они здесь. Откуда? Как нашли? Ведь никто же не знал…
— Маленькая, ты ранена? Хочешь я поднимусь к тебе? Помогу спуститься? — взволнованно спрашивает меня Варих внизу.
Я остервенело мотаю головой.
— Я сама… — хрипит мое пересохшее горло.
Только сейчас понимаю, насколько я хочу пить. Да я озеро сейчас осушить готова, настолько меня мучает жажда!
Орки ждут.
Я осторожно перебираю руками и спускаюсь к ним. На нижней ветке мои пальцы не выдерживают и срываются, но меня ловят. Сильные надежные руки подхватывают так легко, будто я пушинка какая-то.
А я реву. Не могу сдержаться. Утыкаюсь в мужскую грудь лицом, в запах этот любимый, оберегающий, и рыдаю, вцепившись побелевшими пальцами в кожаные ремни брони.
Даже кровь на ней не замечаю чужую. Все в этот момент теряет смысл, кроме одного.
Они пришли за мной! Вернулись! Спасли!
Раад несет меня куда-то, крепко прижимая к себе. Так крепко, будто я сокровище бесценное, а он дракон, что его нашел и отвоевал у других драконов. Рычит что-то тихо над моей головой своим побратимам.
Те отвечают, но слов я не могу разобрать. В ушах все еще странный звон и шум…
Очнулась я, когда мои пальцы кто-то легко погладил и аккуратно заставил разжаться. Я ведь так и цеплялась за броню вожака.
Уже стемнело. Мы сидели у ласково потрескивающего костра. Орки напряженно смотрели на меня и молчали. Я тоже не знала, что сказать. Вроде вот они, их родные глаза, лица, руки… А язык к гортани прилипает, и горло невозможно дерет.
И остро, так остро впиваются в грудь те беспощадные иглы слов Раада, что он Жасту говорил. Я все еще их помню…
— Пить хочешь? — тихо спрашивает Раад.
Я киваю молча. Арым подает мне кружку с водой. Зубы стучат по краю, я захлебываюсь от жадности, но продолжаю заглатывать огромными глотками живительную влагу.
Боюсь снова расплакаться. И так нос хлюпает ужасно. А еще я чувствую странную вину. Будто это я виновата во всем случившемся. Будто это только моя вина. И я снова опускаю глаза.
Говорить не хочется. Точно ляпну какую-нибудь глупость. Мне сейчас просто хочется вот так дальше с ними посидеть в тишине. В надежных объятиях Раада, и чтобы остальные близостью своей оберегающей согревали ласково.
Вдруг новое осторожное прикосновение: кто-то осторожно что-то
