быть дерзкой и игривой, но ее слова снова возвращают мне чувство вины.
— Вообще-то, я отвлеклась, — бормочу я, прижимая к груди книгу «Бруклин Хайтс».
— Конечно. — Сэди прислоняется к столу с книгами и смотрит на меня. — Это нормально. Меня бы отвлек этот красавчик, гуляющий целый день.
Я слабо улыбаюсь ей, и она вздыхает.
— Ви, ты же знаешь, что у тебя… проблемы с работой, да?
— Проблемы?
— Ага. У тебя всегда есть. Вот почему мы не поддерживали связь, когда ты уехала, и поэтому я всегда прошу тебя сделать перерыв. Ты позволяешь карьере управлять жизнью, и это замечательно, но за это приходится платить.
Хм. Кайл сказал мне практически то же самое в тот первый вечер, когда мы пошли ужинать.
— Я думаю, это здорово, что ты немного развлекаешься с Кайлом. Почему нет?
Я скручиваю губы в сторону. — Потому что у меня… у нас… есть работа.
— Конечно. Это будет сделано. Я знаю, ты не позволишь всему развалиться. Это не то, кем вы являетесь. Тебе нужно немного больше доверять себе. Поверь, что ты сможешь хорошо поработать над проектом и при этом жить вне работы. Баланс между работой и личной жизнью и все такое.
Вы заслуживаете жизни и вне работы. Кто ты, когда не работаешь?
Я думаю о словах Кайла за ужином и понимаю, что Сэди права. В течение многих лет я ничего не делала, кроме работы, исключая все остальное в своей жизни. Мне разрешено веселиться, и это не обязательно означает, что на работе все рушится. Я могу сделать и то, и другое.
Взгляд Сэди падает на книгу в моих руках. — Что это такое?
— Ой. — Я смотрю вниз. — Как раз то, что, как я думала, понравится Кайлу.
Ее рот растягивается в понимающей улыбке. — Не может быть, чтобы ты пробыла здесь всего две недели, детка.
29
Кайл
— Мне нравится этот оранжевый цвет, — говорит Дейл, проходя мимо Вайолет в подвале. — Сначала я не был в нем уверен, но теперь он мне нравится.
— Спасибо, Дейл. Он называется «Осенний абрикос».
Вайолет ухмыляется, кисть в руке. Она выбрала насыщенный абрикосовый цвет для декоративной стены в подвале, и он хорошо сочетается с кремовой кухонной столешницей и темно-синей шестиугольной плиткой на задней стенке. Ей пришлось убрать свою «спальню» из подвала, когда мы начали работать над этим этажом, но это не имеет значения — каждую ночь она проводит в моей постели.
Вайолет бросает на меня взгляд через плечо, когда Дейл выходит из комнаты. Признаться, я тоже сначала не верил в выбор цвета, думал, что это может быть слишком, но я рад, что она выбрала что-то смелое. Это работает.
Я сказал ей, что она не обязана красить сама, но она очень твердо решила использовать свое рабочее время с упреждением и принимать в этом активное участие. Хотя мы никогда не отрывались от рабочего дня, чтобы провести его вместе, я знаю, что она чувствует вину за то, что проводит вечера со мной, а не работает. Она как будто пытается впихнуть в свои дни вдвое больше работы, чтобы компенсировать это.
— Я же говорила, что абрикос подойдет, — говорит она с довольной улыбкой.
Я хихикаю и подхожу ближе к стремянке, на которой она стоит. На ней джинсовая мини-юбка и черная майка, и, когда рядом никого нет, у меня возникает соблазн провести губами по обнаженной коже ее плеча, задрать юбку и зарыться в нее.
— Это работает, — бормочу я, наблюдая за тем, как она красит. Она очень осторожна, внимательна к каждому мазку кисти, хочет, чтобы все было идеально. Это Вайолет.
Я прижимаюсь лицом к ее плечу, вдыхая сладкий ванильный аромат ее кожи, а затем отстраняюсь и поднимаюсь наверх, где у меня не будет проблем.
Последние две недели пролетели слишком быстро. Как будто я моргнул, и они закончились. В одну минуту я целую Вайолет на заднем дворе и говорю ей, что у нас есть целых две недели без вины виноватых, а в следующую Рич пишет мне сообщение, что с нетерпением ждет возвращения в город и проверяет, как идут дела в доме. Я хочу отмотать время назад и начать все сначала.
Я вздыхаю, поднимаясь наверх, и вижу, что ребята делают перерыв на кофе в гостиной. Мы пригласили специалиста, чтобы переделать штукатурку, и скоро здесь тоже будет покрашено. Я стою в дверях, гордясь тем, как далеко мы продвинулись.
— Выглядит неплохо, да, босс? — Фил ухмыляется, сидя на складном стуле.
Я киваю. — Да. Я очень доволен тем, как мы нашли баланс между историческим и современным.
— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы заниматься этим на постоянной основе? — спрашивает Боб. Он протягивает коробку с остатками утренних пончиков, и я беру последний крекер.
— Я занимаюсь этим полный рабочий день.
— Не в городе, — замечает Райан. — Должно быть, это сильно отличается от того, чем вы занимаетесь дома.
Дома.
Я думаю о своем домике у озера, о месте, о котором я мечтал, когда только приехал в Нью-Йорк, но о котором стал думать гораздо реже с тех пор, как Вайолет оказалась в моей постели. Округ Кеннебек показался мне домом с того момента, как я туда переехал, но в последнее время я чувствую себя как дома здесь, с Вай. Такое ощущение, что за последние пару недель мы прожили целую жизнь, и я не уверен, что смогу вернуться в Мэн, к той жизни, которая у меня была раньше. К жизни без Вайолет.
Но какой у меня выбор?
Рич и Диана возвращаются в город сегодня, и этому должен быть положен конец. Я мог игнорировать чувство вины, пока ее родителей не было в городе, но не думаю, что смогу смотреть Ричу в глаза, зная, что тайно сплю с его дочерью. Я не смогу жить с собой.
Кроме того, даже если бы у нас не было проблемы с Ричем, все равно все было бы не так, как сейчас. Моя жизнь — в Мэне, а жизнь Вайолет — на Западном побережье. Мы сказали, что потратим две недели на изучение этого вопроса, и теперь наше время истекло.
— Да, все по-другому.
Я отрываю кусочек крекер, хмурясь.
— Согласитесь, приятно работать на этих величественных старых зданиях, — говорит Дейл с тоскливой улыбкой. — Столько истории. Мне нравится видеть, как их восстанавливают вот так.
Райан кивает в знак согласия.
— Мне было бы интересно поработать в других подобных местах. Если ты решишь остаться в
