я.
— А он симпатичный?
— Он просто напарник, — сказала я. — Мы вместе работаем.
— Да, я понимаю. Но симпатичный ли он?
— Ему двести лет.
— Правда?
— Да.
— Он метачеловек?
— Угу.
— И в чем его способность?
— Он двести лет занимается всякой опасной фигней и до сих пор не умер, — сказала я. — Летать и стрелять лазерами из глаз он не умеет, если ты об этом.
— Прикольно, — сказала Элли. — Так он симпатичный?
— Не знаю, — сказала я. Он — Кларк, я никогда не смотрела на него с такой стороны.
Кларк — это надежно, если ты на его стороне.
Кларк — это смертельно опасно, если ты встанешь против.
— Как ты можешь этого не знать?
Я пожала плечами и поморщилась от боли в рёбрах. Похоже, действие болеутоляющего заканчивалось.
От Элли эта гримаса тоже не скрылась.
— Болит?
— Ага, — сказала я. — Похоже, мне нужна новая доза, иначе я не засну.
— Я сейчас принесу, — сказала она и вышла из палаты.
С мыслью выписаться отсюда сегодня же вечером я уже попрощалась. Будем откровенны, я была не готова, а здесь было хорошо. Здесь никто в меня не стрелял, и мне не надо было ни в кого стрелять.
Иногда женщине от жизни нужно не так уж много…
Элли вернулась с двумя шприцами.
— Что во втором? — спросила я.
— Снотворное. Или тебе не надо?
— Надо, — вздохнула я.
Рука у нее была легкая, уколов я практически не почувствовала.
* * *
Мне снова приснился Пеннивайз. На этот раз мы встретились с ним на пустыре, и на мне снова были наручники, а вот пистолета в машине и запасной обоймы в кармане не было. Я стояла и смотрела на него, а он, бормоча свою привычную уже чушь про полеты там, внизу, шустро орудовал лопатой, копая огромную яму, и его белые клоунские одежды были измазаны в земле. В ночном небе снова хлопали крылья, а из травы вырастал камень, из которого торчал легендарный меч, но я знала, что стоит мне его взять, как случится что-то очень плохое, по сравнению с чем и Пеннивайз покажется забавным аниматором с детского утренника.
Я проснулась в холодном поту.
Иногда сны — это просто сны.
Иногда довольно сложно себя в этом убедить.
Обычно после плохих ночей я сажусь в «тахо», еду за город, сворачиваю с шоссе на проселочную дорогу в лес, останавливая машину на той грани, после которой уже придется бежать за трактором, нахожу какое-нибудь упавшее дерево и со всей дури фигачу по нему красным пожарным топором, который лежит у меня в багажнике.
Эту терапию мне подсказал, конечно же, папа Бэзил, и на какое-то время она помогает отогнать кошмары. После чего процедуру приходится повторять.
Но сейчас топора под рукой не было, машины тоже, а мои физические кондиции оставляли желать лучшего. И я уверена, что если бы стащила какой-нибудь топорик с местного пожарного щита и отправилась бы с ним гулять по их суперухоженному саду, медицинский персонал бы меня не так понял, и мое пребывание затянулось бы здесь еще на пару недель.
А в психушке я уже как-то лежала, спасибо, хватит, больше не хочу.
После завтрака — круассаны, яйцо пашот, ветчина, сливочное масло, апельсиновый сок — пришла Элли, усадила меня в кресло-каталку и повезла дышать свежим воздухом. Я пыталась протестовать и заявляла, что могу идти сама, но мне ответили, что не положено.
Прекрасная возможность почувствовать себя старушкой, которую внуки на прогулку вывезли. Осталось только из ума выжить…
Я думала, Элли отвезет меня в парк, и пыталась понять, каким образом она собирается двигать на кресле по гравийным дорожкам, но мы пришли в какой-то маленький садик, где дорожки были асфальтированные и кресло катилось по ним вообще без проблем.
— А в этом есть какой-то смысл? — поинтересовалась я.
— В чем? — спросила Элли.
— В этой прогулке.
— Подышать свежим воздухом, посмотреть на красивое, — сказала она. — Или ты предпочла бы сидеть в четырех стенах?
— Я предпочла бы вернуться на работу, — сказала я.
Она остановилась и заблокировала колеса у каталки.
— Дойди хотя бы до той скамейки, — предложила она.
Я встала.
Правда, для этого мне пришлось упереться руками в подлокотники, но это неважно.
Потом я сделала шаг. Потом еще один. Все было не так уж плохо. Уже у самой скамейки меня повело, но я успела развернуться и в последний момент плюхнуться на нее, вместо того, чтобы рухнуть на землю.
— Самое оно для твоей работы, — констатировала Элли.
— Это вы меня чем-то накачали, — сказала я. — У меня прекрасный аппетит, я не чувствую боли…
— Из-за лекарств.
— … и утром вполне смогла сама дойти до туалета и принять душ.
— Еще пара дней и с тобой все действительно будет в порядке, — сказала она. — Не до такой степени, чтобы бегать и ловить преступников, конечно, но если твои занятия подразумевают кабинетную работу…
— Ненавижу кабинетную работу, — сказала я.
— Доктор говорит, что тебе нужно еще несколько дней на восстановление, — повторила она.
— Угу, — сказала я.
— Не хочешь о чем-нибудь поговорить?
— Нет, — сказала я.
— Хорошо. Тогда я оставлю тебя здесь и вернусь через полчаса.
— Идеально, — я улыбнулась.
Она ушла, а я подумала, что все не так уж плохо. Я жива, осень только начинается, Солнце светит, птички поют, коллеги вовсю щемят «коза ностру», и, видимо, пока вполне могут обойтись без моей помощи, да и одним маньяком стало меньше, это тоже не может не радовать.
Сейчас, при свете дня и по прошествии некоторого времени, я начала думать, что истончение реальности и сборище сюжетов, которые толпились с Той Стороны и обещали мне спасение, если я приму их условия, скорее всего, я вообразила себе сама. А хлопанье крыльев в ночи — так это над пустырем просто какой-нибудь чокнутый голубь летал. Состояние у меня было не самое адекватное, вот я и навоображала себе всякого. И не было бы там ни мечей, ни радиоактивных пауков, и все, на что можно было надеяться — это собственные силы и оставшийся в машине пистолет.
Вот если бы Мясник его не разрядил и оставил на месте, а просто выкинул, для выживания мне пришлось бы приложить куда больше усилий. Такого кабана быстро куском арматуры не забьешь…
Наверное, мне повезло. Хотя то еще везение, конечно. Лучше бы я просто ни в кого не врезалась.
А еще лучше, если бы не было той перестрелки в ресторане, если бы агенты ТАКС вообще не появлялись в моей жизни, если бы никто не убивал Дерека,
