Марию, которая одним движением руки собирала миллионы на благотворительность, искусно вела дипломатические беседы и демонстративно отпускала шутки по поводу того, что она, в отличие от императрицы, свое ремесло знает.
Именно в этом дворце, по соседству с императорским, проходили бесконечные балы и приемы, на которые стремился попасть весь свет. В этих же стенах произошел и окончательный разрыв двух родственных семей.
В 1905 году старший сын Марии и Владимира Кирилл женился на своей кузине, не испросив разрешения императора. Вся семья ожидала, что Николай II, соблюдая формальность, сделает ему выговор, «пожурит» и простит. Но давний накал отношений, немилость императрицы Александры, увеличившаяся еще и от того, что женой Кирилла стала не кто-нибудь, а разведенная супруга ее брата, привели к более жестоким мерам.
«Вскоре после свадьбы Кирилла Владимировича стало известно, что он приезжает в Петербург один принести повинную за брак без разрешения государя. <…>
Великий князь приехал в 9 часов вечера прямо с вокзала во дворец своих родителей, а в 10 часов ему доложили, что явился министр двора и желает его видеть по приказу царя.
Граф Фредерикс объявил Кириллу Владимировичу, что император повелевает ему в тот же день выехать обратно за границу и что доступ в Россию ему впредь воспрещен. О прочих налагаемых на него наказаниях он узнает по прибытии на место своего жительства. В тот же день в 12 часов ночи великий князь покинул Петербург.
Владимир Александрович был глубоко оскорблен этой мерою, принятой государем по отношению к сыну без уведомления отца, и на другой же день… заявил царю о своей обиде и высказал, что при таких обстоятельствах он государю больше служить не может… Император на это согласился»[207].
Уволившийся со всех постов 58-летний Владимир скончался через 4 года. Кириллу позволили вернуться в Россию, где мать встретила его здесь же, в этом дворце. Выглядывала из этих окон и скандально известная балерина Матильда Кшесинская, будущая жена еще одного сына Марии – Андрея.
После революции Мария и все ее дети эмигрировали. Кирилл поселился в Италии и провозгласил себя Императором Всероссийским Кириллом I в изгнании, а Мария Павловна спокойно дожила последние 2 года жизни на своей вилле во Франции.
Во дворце же в первые годы новой власти сменялись различные организации, пока в 1920 году Максим Горький не возглавил очередную расположившуюся в здании комиссию – по улучшению быта ученых. «Дом ученых» существует здесь до сих пор, почти век.
Кстати, часть фамильных драгоценностей, спрятанных за картиной в одной из комнат дворца, Марии удалось спасти при помощи английского дипломата сразу после эмиграции. А про другую часть, в наволочках переправленную в Швецию, она никому рассказать не успела. Драгоценности обнаружили только через 90 лет, в 2000-х.
Список источников
1. Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX – начала XX века. Под общ. ред. Б. М. Кирикова. – СПб. Пилигрим, 1996.
2. Мосолов А. А. При дворе последнего императора // Наука, 1992.
3. Ноздрачев А. Д., Петрицкий В. А. Первый в России Дом ученых // Вестник Российской Академии наук, 1995, т. 65, № 10.
4. Кшесинская М. Воспоминания. – М.: Артист. Режиссер. Театр, 1992.
5. Ювелирные изделия семьи Романовых найдены в архивах МИД Швеции // РИА «Новости», 28 августа 2009 г.
6. Великий князь Кирилл Владимирович. Моя жизнь на службе России. – М.: Захаров, 2006.
Особняк Папмеля (1881, Шретер)
Английский пр., 4–6
«У Папмелей он жил как родной: зимою ездил с ними в оперу, летом переселялся со всеми на дачу в Петергоф. Папмели ни в чем себе не отказывали, и все у них было не похоже на строгий и скромный уклад в семье Врубеля; дом был полной чашей, даже в излишне буквальном смысле, и именно у Папмелей обнаружилась во Врубеле впервые склонность к вину, в котором здесь никогда не было недостатка»[208].
Этот особняк сахарозаводчика Александра Карловича Папмеля стал на несколько лет домом начинающего художника Михаила Врубеля, поселившегося здесь в качестве репетитора латыни для его сына и своего сокурсника Владимира. С Папмелями Врубель жил с 22 до 27 лет, сюда они перехали в его 25.
Несмотря на положение репетитора, Врубель с первых дней стал протеже влиятельных хозяев. Они не платили ему жалованье, но дали гораздо больше – приняли на полное содержание, как сына.
В этих стенах художник развивал мастерство, поступив в 24 года с одобрения Папмелей слушателем в Академию художеств. В эти окна смотрел он во время светских приемов, когда купец знакомил его со сливками общества. В эти двери входили портные, вызванные щедрым Папмелем, чтобы обновить гардероб Михаила, неожиданно ставшего денди.
Английский проспект, 4–6
Врубель редко навещает родных, ссылаясь на экзамены своего ученика, но сестра догадывается, что в папмелевском комфорте ему теперь привычней, чем дома. Вскоре зависимое положение начинает угнетать художника: «Вы горюете и сердитесь, милые Папочка и Мамочка, что я глаз не кажу. Мне самому не менее горько. Опротивело мне до невероятности занимать мелочи, и это презренное обстоятельство удерживает меня…»[209]
Папмели не подозревали о недовольстве юного друга. В последний год жизни в этом особняке его распорядок был независим даже от репетиторства: «…Работа и думы берут у меня почти весь день. На музыку даже не хожу. Только за едой да часов с 9 вечера делаюсь годным для общежития человеком. Сильно мою энергию поддерживают тщеславные и корыстные мечты, как я на будущей акварельной выставке выступлю с четырьмя серьезными акварелями, как на них обратят внимание, как приобретут за порядочную сумму презренного»[210].
Среди этих акварелей есть портрет мадам Кнорре, старой няни пятерых купеческих детей. Своего ученика Владимира Врубель также зарисовал на клочке бумаги. Остальное семейство за 5 лет в «полной чаше» он так и не написал.
Список источников
1. Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX – начала XX века. Под общ. ред. Б. М. Кирикова. – СПб. Пилигрим, 1996.
2. Врубель М. А., Врубель А. А., Врубель А. И. Письма к сестре, воспоминания о художнике Анны Александровны Врубель, отрывки из писем отца художника // Ком-т популяризации худож. изд. пре Гос. академии истории материальной культуры, 1929.
3. Врубель: переписка. Воспоминания о художнике / Сост. и коммент.: Э. П. Гомберг-Вержбинская, Ю. Н. Подкопаева. – Ленинград; М.: Искусство, 1963.
4. Всеобщая адресная книга С. – Петербурга, с Васильевским островом, Петербургскою и Выборгскою сторонами и Охтою: в 5 отд-ниях / [предисл. Г. Д. Гоппе и Г. К. Корнфельда]. – СПб.: Гоппе и Корнфельд, 1867–1868. –
