налево, кругом? Разве Он не имел волос на голове и не облекал всего тела хитоном? Если же Он несомненно обнаруживал это, чего изображение в телесном виде служит неложным образом Его, то дерзость — утверждать, будто Христос неизобразим»[222]. Если же Христос человек, заключает Феодор, то очевидно, что может изображаться на иконе; первое свойство человека быть изображаемым; если же Он не изображается, то Он не человек, а бесплотный, и даже еще не пришел Христос, как пустословят Иудеи»[223]. Для доказательства своей мысли о неописуемости Христа иконоборцы выкопали следующее место св. Златоуста из похвального слова его св. Роману: «наш Христос стенами не ограничивается». Феодор берет на себя задачу опровергнуть подобную ссылку на Великого учителя. Он обращает внимание на то, что у Златоуста весьма ясно говорится о свойствах человеческой природы Христа, и выводит отсюда следствия противоположные тем следствиям, какие делали на основании Златоуста иконоборцы. «Сам Златоуст в одном месте говорит так: «Он Христос долу утомляется, а горе управляет стихиями; долу алчет, а горе наводит дожди; долу повинуется, а горе производит громы; долу предстоит «пред судилищем, а горе созерцает все». Посему если он и сказал: «наш Христос стенами не ограничивается», то только потому что не думал, что надобно точнее объяснить это изречение ради ныне свирепствующей ереси. Но очевидно, что утомляющегося, алчущего, повинующегося и предстоящего пред судилищем, Святый бес сомнения представлял изображаемым по телесному виду, или на стене красками, или на картине; объяснять же предметы столь очевидные ему не было причины[224]. Иконоборцы в опровержение иконопочитания позволяли себе глумиться над православными и замечали о них, что они почитают не только Христа, но, подобно Христу, и Его икону. Против злохулителей Феодор писал: Христос несомненно богопочитается, но досточтимая икона Его не богопочитается. Заметь, что у нас христиан, одно богопочитание одной св. и единодушной Троице приносится всею тварию видимою и невидимою. И нельзя сказать, что досточтимая икона Христова богопочитается. Одно из двух: или богопочитательность её включается в троическое богопочитание, что невозможно, так как нельзя делать какого-либо прибавления к Троице, иначе она окажется четверицею; или, если не включается туда, но сама по себе есть богоночитательность, то мы допускаем два богопочитания, и в таком случае что иное могут думать о нас, как не заключать отсюда, что мы сугубым богопочитанием почитаем тварь кроме Творца? Итак мы поклоняемся иконе Христовой, но не богопочитаем её»[225].
Феодор Студит, радуясь в свое время, что наконец окончил дни свои гонитель иконопочитателей, император Лев Армянин, восклицал: теперь «следует восхищаться не городу такому-то или такому-то, но почти, можно сказать, всей подсолнечной; ибо истребил Господь не Сиона царя Амморейского, и не Ога царя Васанского, царей малых и угнетавших малую часть Вселенной (Числ. гл. 21–24), а новоявленного и Великого дракона, опустошавшего великую часть Вселенной, змия коварного и шипевшего богохульством, мерзость запустения, сосуд гнева, сына Тавеилева (Ис. 7, 6), порождение Ахаава, полноту нечестия, противника всех святых. Да возвеселятся небеса и радуется земля (Пс, 95, 11); да искаплют горы сладость и холми правду (Иоил. 3, 18. Пс. 71, 3). Пал враг, сокрушен мучитель наш; заградишася уста, глоголющая неправедная» (Пс. 62, 12)[226]. Эти восторженные слова Феодора Церковь с еще большим правом могла возглашать после полной победы, совершившейся в царствование Феодоры, над свирепым врагом, каким было в продолжение столетия иконоборство с его тиранией, деспотизмом, презрением к святыне, пролитием многой крови.
Приложения к «Истории Вселенских соборов»
I. Первый Никейский собор по тексту Коптскому.
II. Константинопольский собор 448 года, против Евтихия. (Рассказ на основании актов IV Вселенского собора).
III. Собор Разбойничий 449 года, руководимый Диоскором, (Рассказ на основании актов тогоже IV Вселенского собора).
IV. Собор Разбойничий 449 года, в Сирском тексте.
V. Халкидонский IV Вселенский собор 451 года. (Рассказ на основании актов этого собора).
Никейский собор по тексту коптскому
Le Concile de Nicee d’apres les textes Koptes. Premiere serie de documents. Par Eugene Revillout. Paris. 1873.
Актов первого Вселенского Никейского собора, если под ними разуметь протоколы, т. е. точную запись всего происходившего на этом соборе, мы не имеем; не имеем не только в полном виде, но даже и в отрывках. Вероятнее всего, их никогда и не существовало. Все сведения о соборе Никейском почерпаются нами из сказаний древних церковных историков и немногочисленных указаний современников. Но известно: чем важнее, чем знаменательнее событие в истории, тем более неверных сказаний существует о нем. Так было и с знаменитым Никейским собором. Еще древность хотела пополнить для себя те немногочисленные сведения, какие существовали о соборе Никейском. Отсюда являлись сборники, в которых полнее, чем у историков и современников Никейского собора, рассказывалось это событие, и в которых истина перемешивалась с ложью и вымыслами. Замечательнейшим между ними был сборник, обязанный своим происхождением Геласию, епископу Кизическому в Проиондите, жившему в пятом веке, и явившийся с именем: Истории Никейского собора. В этом сочинении рассказана история царствования Константина Великого, история собора, где главную роль играет сказание о том, как философы спорили на соборе со св. отцами, и наконец помещено несколько посланий императора Константина. В новейшее время не раз издавались с именем актов первого Вселенского собора сборники разных правил, определений и постановлений, иногда многочисленных, которые будто бы обязаны своим происхождением самому Вселенскому собору. Мы разумеем издания в 16, 17, 18 столетии правил и определений собора Никейского, найденных на арабском языке на востоке. Правила и определения эти, благодаря строгой критике ученых, оказались в большинстве случаев неподлинными (т. е. все за исключением 20 правил и символа, несомненно принадлежащих собору и находимых в этих сборниках наряду с неподлинными документами). В начале нынешнего столетия издано было несколько отрывков из какой-то древней коптской истории Никейского собора. Именно ученый археолог Георг Цега (Zoega), датский консул в Риме, умерший в 1809 году, открыл несколько отрывков из указанного коптского сочинения о Никейском соборе и издал эти фрагменты в своем Catalogus codicum Coptieorum manuscriptorum musei Borgiani. По своему характеру и составу эти фрагменты не могут принадлежать I Вселенскому собору. Автор сочинения (Ревилью), заглавие которого мы написали выше, в некотором роде продолжает работу Георга Цеги. Он нашел фрагменты, касающиеся собора Никейского в Туринской библиотеке, писанные на папирусе на коптском языке, и теперь издает их в своем сочинении, о котором мы говорим.
Настоящий труд автора состоит собственно из двух отделов: в первом (род введения) говорится о значении,
