высыпала на тропу кристаллы – только уже куда больше. Заказчики должны поверить, что все идет по плану…
Однако, когда она ступила под уютные деревянные своды Путевого дворца, ее уже ждали, и ожидавший был очень, очень недоволен.
– Ты опоздала. – Гулкий глас раскатился по всей многодверной зале. Тот, кто пришел, был точно так же, как и предыдущий ее собеседник, закутан в плащ с низко надвинутым капюшоном, скрывавшим лицо, – однако заметно выше и стройнее. И ощущение исходящей от него мощи было другим: то была не мощь урагана, но сила всепожирающего пламени.
– Прошу простить ничтожную, о великий! – Соллей склонилась как можно ниже, потоки золотых волос расплескались по полу. – Но я… но мы…
– Сроки вышли, смертная. Где обещанный домен?
Голос падшего бога полнила такая сила, что легко было забыть о том, что он падший. Соллей против воли задрожала.
– Перед тобой, великий! – По мановению ее руки в воздухе развернулась картинка: сумрак Межреальности, огромная дымно-радужная сфера, испещренная точками теснящихся в ней миров, сквозь которую проглядывает смутное сияние Араллора. – Я прибыла поздно, о великий, именно потому, что даже мне нелегко преодолеть выстроенный с вашей неоценимой помощью барьер.
– Но это… это же… – Казалось, падший не находит слов от возмущения. Обтянутый расшитой перчаткой перст обвиняюще ткнул в радужную сферу: – Это же гнездо паразитов! Что там за твари копошатся? Зачем они там?
– Не гневайся, величайший, прошу! – Соллей опять распростерлась ниц. Все эти вышние создания, божки и боги, как же они любят чужое унижение! Просто не могут без него… – Выслушай, умоляю тебя!
Божественный гнев над ее головой мало-помалу утих.
– Говори, ничтожество. И если ты не сможешь оправдаться…
– Строительство домена еще не завершено, великий. – Соллей сочла за лучшее говорить, не поднимая головы. – Заклятия, примененные нами, оказались поистине великой мощи и вызвали… непредвиденные эффекты. Их устранением мы сейчас и занимаемся. Но уже можно говорить об успехе: барьер малопреодолим даже для сильной магической сущности, а после доработки станет окончательно… окончательно герметичным.
Падший бог помолчал, словно оценивая сказанное. Потом нехотя признал:
– Это так. Я чувствую, что ты не лжешь, смертная. Поднимись.
Соллей приподнялась, не вставая, однако, с колен.
– Но мы должны предупредить тебя и твоих родичей, величайший.
– И о чем же? С чем еще вы не можете справиться самостоятельно?
– Подобные великие начинания редко удаются с первого раза, – вздохнула чародейка. – Быть может, нам придется несколько… подправить нашу работу. Может, придется свернуть здесь и начать заново в другом месте, дабы те силы, что жаждут вашей окончательной гибели, ничего не заподозрили. Может… – она споткнулась.
Божественный собеседник молчал, и это молчание напугало Соллей больше его гневного крика. Ей казалось, что весь обширный покой Путевого дворца заполнило яростно кипящее белое пламя.
– Вы не справились, – наконец выплюнул бывший бог. – Ничтожные смертные, вы даже этого не смогли! Никто в этой вселенной более не способен на по-настоящему великие дела. Я ухожу – цени же мою милость, вышедшая из праха! Я мог бы разорвать тебя на тысячу клочков, мог бы сжечь в единый миг, но я оставлю тебе твою ничтожную жизнь. Если вам удастся довести начатое до конца благополучно – позовешь. А пока…
Он резко развернулся. Одна из дверей сама собой распахнулась ему навстречу, пропуская в незнакомый мир, заполненный веселым солнечным светом и птичьим пением, шаг – и падший бог исчез.
А Путевой дворец стал разрушаться. Осыпались изящные инкрустации, дубовые панели на глазах истлели в пыль, полированное дерево дверей утратило блеск и краски, обращаясь в труху; портальные чары расточились, развеялись, последним исчез магический фонтан в сердце зала – и через несколько мгновений Соллей сидела на тропе посреди голой Межреальности, причем непонятно, в какой ее области.
Чародейка потрясла головой, резко выдохнула. И она сама, и Кор надеялись на лучший исход переговоров, однако и этот далеко не худший. Она жива и здорова, падший ушел, но оставил возможность связи, чары в Араллоре по-прежнему работают и отлаживаются. Даже если придется их уничтожить – этот опыт очень, очень пригодится в будущем. В том будущем, которое они с назваными братьями приближали изо всех сил и в котором не было места всем и всяческим богам…
«А ну вставай, пора возвращаться, – сказала себе Соллей. – Братьям нужна помощь. Дело еще далеко не кончено».
* * *
Ловушку, в которую угодил некромастер Рико, ставил умелый чародей – и очень, очень сильный; по крайней мере Скьёльд не видел никакой возможности обойти ее или обезвредить, не скормив ей своего юного спутника. Для Скьёльда она имела вид громадной черной жабы, притаившейся в яме под неровными рядами желтого кирпича, – так что его даже передернуло, когда Рико полетел в разверзшуюся влажную пасть. Впрочем, Скьёльд надеялся, что парнишка не пропадет: тот, кто расставляет подобные ловушки, рассчитывает на живую добычу, а живой Рико явит всю свою природную ловкость и выберется.
Скьёльду же не следовало медлить, он и так опаздывал; время внутри Измененного Времени должно было течь иначе, чем в Араллоре, и его могли ждать уже давно.
Но интересно все ж таки, отчего барьер так изменился? А уж время – это вообще ни в какие ворота, разве что сами Драконы Времени постарались; в Упорядоченном мало кто имел власть над временем. Скьёльд пообещал себе непременно разъяснить этот вопрос на обратном пути, теперь же ему следовало поспешить.
Пока ловушка заглатывала Рико, он попросту перепрыгнул ее, оказавшись в обыкновенной, привычной Межреальности; дорога из желтого кирпича исчезла, как и видимость мира вокруг. Зато здесь можно было пробить привычную тропу, и вскоре Скьёльд стоял в точке слияния трех миров – или, скорее, чародейских владений, расползшихся аж в Междумирье. Много же успели подопечные Кора! Как видно, время тут изрядно изменило течение – а может, бывшие чародеи Корвуса так осильнели, что за день успевали то, на что прежде уходило пять лет. Внутри каждого мира бурлила сила, копошились смертные и маги, возводились крепости и башни, окутанные защитными и маскирующими заклятиями.
«Кору понравится, – подумал Скьёльд. – Он и не ожидал такого эффекта… Впрочем, никто не ожидал, и я тоже. Будет возможность – присмотримся повнимательнее к тому, что они тут устроили. Хорошо бы знать пределы сил, какие дает трансформа, все ж таки мы с Кором значительно поменяли обряд, да еще и изменение времени повлияло…»
В указанной точке Межреальность искажалась, изгибалась, образуя нечто вроде не до конца замкнутого пузыря; внутри Скьёльда ждали трое, назвавшие себя эмиссарами: высокие и мощные телом, словно орки, закованные до глаз в эбеново-черные причудливые доспехи, однако доспехи
