неплохую сумму. Я подумал, может подыскать тебе на время квартирку здесь, в Нью-Йорке?
— Это хорошая мысль, — сжала его руки. — А ты?
— Пока у меня здесь есть работа, не брошу тебя. Потом решим, как быть дальше.
В его заботе обо мне было столько нежности, что я, не сдержав эмоции, упала на колени, крепко обняла его и заплакала. Без Вона я бы ни за что не справилась.
Глава 18
— Ким, я не могу.
— Ты сделал большое дело, Вон! Не распускай нюни только.
— Она так страдает.
— Хочешь сказать, ты не можешь её утешить? Не будь слабаком, Вон! Я же для тебя стараюсь! Ты добился того, что она не вернётся в Сеул, и я тебя за это ценю. Теперь бери быка за рога и… ой, прости, бери вдовушку и сделай её снова счастливой. Только не вези её в Сеул. Убью на месте!
— Никогда тебе этого не говорил, но ты чокнутая.
— Какая есть.
~~~
Вновь поругавшись с Дэниелом из-за того, что тот взял без спроса машину и умудрился её ударить, Корбин пребывал в ужасном настроении. Он спускался по лестнице, намереваясь отвезти побитую машину к механику, а затем хотел встретиться с Заком, но мать перехватила его на полпути. Нола была взвинчена, махала перед сыном своим мобильником, оставляя при этом шлейф своих цветочных духов.
— Тебе не кажется, что у Элоры отдых затянулся? Не звонит, не пишет уже несколько недель. Зима заканчивается, а я её голоса не слышала.
— Так позвони ей сама, в чём проблема?
— Так я звоню. Все возможные её номера недоступны. И хотела ведь взять номер у Читтапона, всё оттягивала.
— Мам, — Корбин прищурил один глаз, — с каких пор ты так переживаешь за Элору? Она вышла замуж, теперь у неё действительно своя жизнь. Мы давно ушли на второй план.
— А ты с каких пор перестал о ней беспокоиться? — парировала Нола.
— А я с ней переписываюсь время от времени, вот и спокоен. Кстати, через интернет можно тоже позвонить, ты не знала?
Хмыкнув, Нола полезла в свой телефон. Корбин хотел было проскользнуть мимо и исчезнуть, но был остановлен громким «Стоять!». Мадам Нола изъявила желание связаться с дочерью при Корбине. Тот не был этому рад, но с другой стороны, тоже хотел услышать голос сестры.
Пошли гудки. На четвёртый Элора ответила уставшим голосом:
— Да, мама?
— О. — Нола была слегка озадачена. — Ты спишь или Читтапон тебя замучил? Мало того, что на Рождество даже открытки не прислала, так теперь не звонит. Совсем родителей забыла!
Корбин слегка нахмурился, когда услышал, как сглотнула сестра, а следом сделала глубокий вдох.
— У… у меня всё хорошо. Да, мы спали. Как у вас дела? Как папа?
— Ты слышала мою новую песню? Видела видеоклип? Я в восторге! Интересно твоё мнение, дорогая.
— Ты, как всегда, на высоте, мам. Потрясающая песня, слушаю её каждый день.
— Спасибо, любимая, — просияла Нола. — А отец твой в Канаде. Когда вообще он бывает дома, скажи?
— Папа много работает, ты же сама это прекрасно знаешь.
— Нет, ты слишком уставшая. Такое ощущение, что на тебе весь месяц воду возили, и ты говоришь на последнем издыхании.
— Просто я соскучилась, — Элора всхлипнула. — Как братья мои поживают?
— Ой, эти не могут жить дружно! Представляешь, Дэниел вчера разбил машину Корбина, устроили драку, как дети малые!
— Не пугай Элору, мама! — влез Корбин. — Не «разбил», а стукнул. Ему вообще опасно в общество выходить. Привет, сестрёнка! Мама права, ты как-то вяло разговариваешь.
— Говорю же, спала. Корби, не обижай Дэниела. Его всё равно не исправить.
— Вот и я говорю: какой смысл в этих драках? — закивала рыжей головой Нола.
— Мы не дрались, — вздохнул Корбин, — а повздорили, потому что человеку уже двадцать три года, а разрешения просить не научился.
— Мне пора, — тихо сказала Элора. — Люблю вас и целую.
Нола была слегка ошарашена резким завершением разговора. Убрав телефон, она хмыкнула.
— Странная какая-то.
— Просто спала, — сказал Корбин, а сам задумался. Он не верил в то, что Элора плакала лишь из-за того, что скучала. Как и не верил в то, что она только проснулась. Сестра давно ведёт себя не так, как раньше. Она что-то скрывает. Снова.
Механик отменился. Корбин прямиком поехал к Заку.
~~~
Попрощавшись с мамой и Корбином, я почти задохнулась от плача. Нола застигла меня в тот момент, когда я просматривала выступления Читта на ютубе. Глаза были на мокром месте, а услышав родные голоса, совсем раскисла.
Вон помог мне снять маленькую квартирку в центре Нью-Йорка, в престижном районе, с двумя спальнями, отдельным санузлом и студией. Когда он привёл меня сюда впервые, я сразу сказала «да» и даже предложила Вону занять вторую спальню, но он отказался.
Восстанавливая здоровье, я днями напролёт проводила за компьютером: читала или смотрела новости, изредка фильмы, читала книги, а когда становилось совсем тоскливо, открывала галерею с фотографиями Читтапона. Гулять выходила только за покупками или вместе с Воном. В последние две недели он был очень занят работой, поэтому уделял мне минимум времени. Мы могли поужинать вместе, после чего он ехал к себе в отель. Мне нравилось уважение, с которым он относился ко мне. Ни разу Вон не заставил меня нервничать или переживать. Если мы говорили о Читте, то вспоминали самое лучшее. Я очень любила говорить о нём. И Вон широко улыбался, когда я рассказывала забавные истории.
Мне сложно было вспомнить, чего Читт не знал и чего не умел. Он был умным и талантливым. Танцы и пение — это лишь малая часть того, что он умел. Он прекрасно играл в баскетбол, умел вертеть мячик на пальце; он увлекался вейкбордингом и даже пытался научить меня ещё в Тайланде. Я рассказывала Вону, как смешно выглядела, падая в воду. А Читт был прекрасен во всём. Он знал несколько сложных языков, легко решал любые кроссворды. А ещё он очень любил кушать. Он ел много и требовал полноценные завтраки с кимчхи и супом с яйцом и водорослями. Он любил маринованных угрей и лапшу. Он смешивал яйца с рисом и, легко орудуя палочками, просто заглатывал еду, едва прожевав. При этом Читтапон не полнел. Он много двигался и учил движению меня.
Я могла бы многое о нём рассказать и никогда не устану. Только Вону не всегда было приятно слушать о моей любви к Читтапону, поэтому я закрывала тему.
До самого вечера я промаялась, не зная, чем себя
