29-ю моторизованную дивизию. Произошел тяжелый бой. Соединения 4-го механизированного корпуса рвались навстречу танкам Юго-Западного фронта, замыкая кольцо окружения. –
Ред.). Тем самым обозначились глубокие вклинения противника на обоих флангах 6-й армии. Такая же ситуация в ходе Восточной кампании уже складывалась прошедшей зимой. В середине января 1942 года II армейский корпус численностью около 100 тысяч человек под командованием генерала пехоты графа фон Брокдорфа-Алефельдта попал в окружение в районе Демянска. Корпус, снабжавшийся с воздуха, продержался в окружении три месяца, а затем, после прорыва блокады извне, продолжал удерживать эти позиции – согласно приказу Гитлера! Стоит ли после этого удивляться, что на командном пункте 6-й армии в Голубинском, при всей серьезности положения, не смогли до конца оценить ее опасность?
Яснее других ее разглядели – просто в силу своего большего кругозора среди всеобщей сумятицы – командующий группой армий «Б» генерал-полковник барон фон Вейхс и его начальник штаба генерал фон Зоденштерн. Уже 19 ноября 1942 года они приказали 6-й армии прекратить наступление в Сталинграде и, для подготовки к контрудару, развернуть на левом фланге западнее Дона моторизованные соединения под командованием генерала танковых войск Хубе (XIV танковый корпус). Командование группы армий принимало свои меры. Вначале у него были обоснованные надежды, что эти меры помогут локализовать вклинения русских или даже ликвидировать их.
Что касается первоначального положения, то здесь следует еще раз подчеркнуть, что все трудности Восточной кампании – трудности, которые на собственном опыте пережил генерал Паулюс на посту первого обер-квартирмейстера ОКХ и во время зимних и весенних боев за Харьков, – и тот факт, что тактическое искусство германского командования и превосходная выучка немецких солдат до сих пор позволяли эти трудности преодолевать, породили вполне объяснимую самоуверенность.
Следуя своему излюбленному методу, Гитлер, помимо прямого вмешательства в решения командования группы армий «Б» относительно XXXXVIII танкового корпуса, занялся кадровыми перестановками политического характера. Все полномочия по командованию группой армий «А» на Кавказе он передал генерал-полковнику фон Клейсту, а командующего 11-й армией генерал-фельдмаршала фон Манштейна назначил командующим группой армий «Дон». В соответствии с этим назначением Манштейну 22 ноября были подчинены 6-я армия, 4-я танковая армия, 3-я и 4-я румынские армии в районе Волги и Дона[413].
Паулюс и начальник его штаба, генерал-майор Шмидт, все еще находившиеся в Голубинском, только 21 ноября осознали смертельную опасность сложившейся ситуации. Советские танки появились в нескольких километрах от командного пункта армии. Мосты через Дон у Калача-на-Дону, по которым осуществлялось снабжение 6-й армии, были захвачены танками советской северной ударной группировки. (Один мост немцы успели взорвать, второй был захвачен дерзкой ночной атакой до рассвета 22 ноября. Захватил мост отряд подполковника Г.Н. Филиппова, занявший круговую оборону. К вечеру на помощь с боем прорвались танки подполковника Филиппенко. И вскоре по мосту хлынули танки 4-го и 27-го танковых корпусов, замыкая кольцо окружения. – Ред.) Тем самым обозначилась угроза окружения частей 6-й армии – 4-й танковой армии и 4-й румынской армии, находившихся между Волгой и Доном. Как всегда, командование 6-й армии должно было решить: либо избежать окружения отводом армии на линию Дон – Чир, либо держаться и стоять на месте. В любом из этих случаев требовалось построить круговую оборону, чтобы не допустить удара противника с тыла.
В соответствии с обстановкой командный пункт армии был перенесен на восток, на станцию Гумрак западнее Сталинграда. Командующий и начальник штаба вылетели в Нижнечирскую на Дону, чтобы на месте руководить созданием Западного и Юго-Западного фронтов. Тогда еще считали, что наступать следует на запад, чтобы предупредить вклинение сил противника.
Первый приказ главного командования сухопутных сил (ОКХ), изданный вечером 21 ноября, гласил: Сталинград и фронт на Волге надо удержать, а к западу от Дона для контрнаступления следует сосредоточить крупные силы[414]. Когда вечером того же дня генерал Шмидт в телефонном разговоре с начальником штаба группы армий «Б» генералом фон Зоденштерном сказал, что положение 3-й румынской армии катастрофическое, Зоденштерн ответил: «Вам придется самим выходить из этого положения»[415].
Если было решено выиграть время путем создания круговой обороны, то необходимым становилось снабжение армии по воздуху. Возможность длительного снабжения по воздуху исключали все ответственные начальники военновоздушных сил, начиная с генерал-полковника барона фон Рихтгофена!
22 ноября 1942 года генерал-полковник Гот, командующий разбитой 4-й танковой армией и 4-й румынской армией, направился в Нижнечирскую, в ставку группы армий «Б». В результате советского наступления его войска оказались оттеснены в двух направлениях. 21 ноября IV корпус генерала инженерных войск Енеке[416] был подчинен 6-й армии и отведен на северо-запад. 4-я румынская армия отступила в Калмыцкие степи, на юго-юго-запад. 22 ноября
1942 года в районе между Мариновкой и Калачом-на-Дону соединились два советских танковых отряда, насчитывавшие около 100 танков. (Согласно советским данным, это соединение произошло только 23 ноября в 16:30.)
Около 14 часов 22 ноября 1942 года генерал Паулюс и его начальник штаба вместе с полевым управлением штаба 6-й армии сели в самолет и вылетели из Нижнечирской на новый командный пункт армии на станции Гумрак, северо-западнее Сталинграда. Выяснилось, что нет никакой возможности удержать позиции к западу от Дона, где находились XI армейский корпус и XIV танковый корпус, не говоря уже об эффективном контрнаступлении. Вопреки директиве ОКХ оба корпуса надо было отводить на восточный берег Дона.
Во второй половине дня 22 ноября поступил новый приказ ОКХ: держаться и ожидать дальнейших приказов[417].
По этому поводу генерал Паулюс сказал начальнику своего штаба генерал-майору Шмидту: «У нас есть время обдумать наше решение, и давайте сделаем это по отдельности. Вы придете ко мне через час и доложите свою точку зрения»[418].
Командующий и начальник штаба 6-й армии были единодушны: оставалось только одно – прорываться на юго-запад, отвести и перегруппировать сражающиеся к востоку от Дона войска на запад от этой реки, чтобы избежать окружения.
В ответ на это решение Гитлер вечером 22 ноября 1942 года еще раз приказал держаться на прежних позициях в ожидании особых директив по поводу дальнейших действий. Вечером 22 ноября Гитлер поездом прибыл из Оберзальцберга в Лейпциг, а 23-го числа самолетом вылетел в свою ставку в Восточной Пруссии.
23 ноября 1942 года начальник Генерального штаба сухопутных сил генерал Цейцлер передал майору Целестину фон Цицевицу приказ вместе с отделением радиосвязи полка связи штаба вылететь в Сталинград, в окруженную 6-ю армию. «От Вас я хочу, чтобы Вы как можно быстрее наладили непосредственную связь. Другого задания у Вас нет. Поводов для беспокойства нет, генерал Паулюс
