Так что короткие зимние дни на корабле он проводил за чтением, а по вечерам, когда от тусклого света лампы уставали глаза, безжалостно гонял себя, выполняя по два-три круга упражнений. Только так и можно было отвлечься от тягостных мыслей, которые ему вконец надоели. Когда на горизонте показались укутанные снегом внешние острова Белого архипелага, Шут уже неплохо разбирался в истории Заморья, а руки и ноги его налились привычной упругой силой.
Обитаемых островов в Белом архипелаге насчитывалось семь. Таан, самый большой, был наиболее заселенным: само собой там находилась и столица — Таура. Два меньших острова образовывали с ним почти идеально ровный треугольник, а три совсем маленьких цепочкой тянулись от Таана в сторону Закатного Края. Товары, вывозимые с них, имели большой спрос в Золотой. Но настоящей сокровищницей был самый маленький островок архипелага — Литто, что означало «одуванчик». Это смешное детское название он получил за большое количество одноименных цветов, растущих по всей его территории. К счастью, удивительная земля Литто давала жизнь не только цветам, но и той самой травке, которую Шут так любил добавлять в вино. Кумин. Приправа, цена которой всегда измерялась исключительно золотом. Кулинары добавляли ее в пищу, врачеватели же готовили из кумина лекарства, что исцеляют неизлечимые подчас болезни. Собирать эту траву было непросто — она росла только высоко в горах, а в срезанном виде очень быстро портилась, не будучи обработанной должным образом. Искусственно высаженный, кумин не приживался ни на Белых Островах, ни в Закатном Крае. Считалось, что он продляет жизнь, поэтому, желая выказать особое почтение, его нередко дарили королям и другим высокопоставленным лицам. Золотой сундучок с этой чудесной травкой был свадебным подарком короля Давиана Руальду…
Остальные острова архипелага являлись, по сути, просто голыми скалистыми утесами, почти непригодными для жизни. Именно их увидел Шут, когда поднялся на палубу, услышав радостные крики «Земля!». Зима намела над пустынными выступами суши пышные белые шапки, которые искристо сверкали на солнце, слепя глаза. Учитывая, что снег на Белых Островах шел по полгода, становилось совершенно понятным происхождение их названия.
«Стремительный» подошел к пирсу одним из первых, и Шут сразу понял — ни помпезных процессий, ни отчаянного ликования здесь не будет. Да, их встречали с радостью, но сдержанно и торжественно. Жители столицы точно по команде склонили головы, когда с королевского корабля опустили сходни. Но едва только Давиан ступил на широкие доски причала, люди вновь распрямились, на их лицах Шут увидел искренние, полные любви улыбки. Он знал из рассказов Элеи, что на Островах король — не просто повелитель. Это отец. Справедливый добрый родитель для каждого. Островитяне воспитывались с этим знанием. Такое отношение накладывало особую ответственность как на подданных, так и на монарха, ибо отец должен гордиться детьми, равно, как и они им. Возможно, именно поэтому на троне Островов никогда не процветали тирания, глупость и бессмысленная жестокость. Если наследник по какой-либо причине не соответствовал «родительской» роли, Советом Мудрых всегда выбирали более подходящего, как бы далеко не отстояли его родовые связи с правящей династией. Из книг по истории Шут знал, что несколько раз королями Островов становились бастарды, причем, иногда даже женщины. У Давиана не было детей, кроме Элеи, и не выйди она замуж за Руальда, Белый трон достался бы ей, как единственной принцессе. Но сразу после свадьбы Совет выбрал нового первого наследника — какого-то Элеиного троюродного брата, еще совсем мальчика, но с хорошими задатками.
Элея…
Она тоже встречала отца. «Стремительный» встал на якорь бок о бок с королевским кораблем, и Шут смотрел на Ее Величество с такого близкого расстояния, что мог разглядеть даже украшения в волосах. Она подошла к королю первой, крепко обняла его и что-то негромко сказала. Тот кивнул в ответ и махнул рукой в сторону «Стремительного», к которому уже подтащили сходни. Взгляд Элеи метнулся вверх и встретился со взглядом Шута…
…Как бы плохо ни было у него на душе, эти медовые глаза наполнили ее светом до краев, и Шут почувствовал, как неудержимо расплываются его губы в улыбке, как оттаивает давно заледеневшее сердце.
Боги, он ведь так скучал! Ему, оказывается, так не хватало этого света…
16
Замок Брингалин, родовое гнездо Белых королей, являлся настоящей морской крепостью. Частично вырубленный прямо в скале, он возвышался над столицей точно безмолвный страж, прекрасный своим изяществом и лаконичностью линий. Каждая деталь замка была продумана и несла конкретный практический смысл. Сдержанностью отличались и внутренние помещения, где простота и гармоничность обустройства недвусмысленно указывали на отсутствие у хозяев замка устремлений к излишней роскоши. Шагая по просторным светлым лестницам Брингалина, Шут подумал, что Руальду, пожалуй, не очень понравилось бы здесь — слишком мало позолоты и дорогих гобеленов.
«Хотя… какие глупости! — одернул он себя, — королю сейчас понравится все, что угодно… В сравнении с темницей даже лачуга бедняка — сказочные хоромы…»
Шут представил себе, как в этот самый момент Руальд отмеряет шаги по темным коридорам подземелья, и тихо содрогнулся от ужасных воспоминаний о холоде, крысах и боли… К счастью, никто этого не заметил: человек, сопровождавший Шута к отведенным ему покоям, был погружен в свои мысли.
На пирсе, когда все корабли пришвартовались, Шуту удалось, наконец, увидеть Руальда… Король сильно осунулся, его всегда гладко выбритое лицо покрыла густая щетина, а снежные волосы поблекли и свисали серыми колтунами.
— Да, дорогой мой король, похоже, тебя держали не в лучших условиях, — тихо пробормотал Шут себе под нос. В образовавшейся суете он незаметно покинул корабль и теперь пытался пробиться сквозь толпу, чтобы подойти к Руальду поближе. Увы, это оказалось совершенно невозможно: народу было слишком много, к тому же, короля плотным кольцом окружила стража. Один из воинов Давиана, также пролагавший себе путь к выходу с причала, услышал последние слова Шута и обернулся:
— Вы неправы, господин, — весьма учтиво возразил он. — С королем обращались соответственно его положению. Я хорошо это знаю, ибо сам с того корабля, на котором плыл ваш властитель.
Шут внимательно вгляделся в лицо этого человека — обветренное, суровое, но не лишенное того особого обаяния, что свойственно людям искренним, живущим в ладу со своей душой. Воин не врал, это было совершенно очевидно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
