незаконной добычей.
Портной наконец посмотрел на меня. Его усы, напоминающие заснеженные ели, затрепетали:
— Цех? Ты хочешь, чтобы я бросил лавку, которую строил тридцать лет, ради твоего завода?
— Да. А что? — я снял с вешалки плащ с капюшоном-пастью. — Это не лавка. Это музей тщеславия. А на заводе ты сможешь шить броню для големов, саваны для врагов и… — я достал из воздуха контракт, — … костюмы для моих новых сотрудников. Вдесятеро больше. Вдесятеро дороже.
Игнат выхватил у меня плащ из рук.
— Дороже? — он фыркнул, но в глазах мелькнул азарт. — Ты знаешь, сколько стоит один мой стежок?
— Недорого… Знаю. — я ухмыльнулся. — Но я тот, кто сможет оценить твой талант по достоинству. Здесь ты зачахнешь, а со мной сможешь выйти на новые рубежи!
Из-за занавески выскочила подмастерье с зелёными волосами — та самая, что штопала дыру в камзоле в прошлый раз.
— Шеф, у вас как раз есть неоплаченные счета…
— Молчи, Мальвина! Тут мужчины разговаривают!
— Мужчины? — я поднял бровь, глядя на Плюма, который примерил шляпу с вуалью. — Настоящие мужчины на заводе творят историю и выходят на мировые рынки, а не штопают штучные заказы для людей без вкуса!
— Ладно. — обреченно бросил он, швырнув в манекен напёрстком. — Но условия: мой уголок — святое место. Никаких твоих бюрократов рядом. И… — он прищурился, — … неплохо бы увидеть аванс.
Я достал смартфон и быстро перевел ему крупную сумму денег. Проверив счет, Игнат довольно крякнул и на его лице расплылась широкая улыбка.
— Аванс. — я подмигнул Мальвине, которая подбирала упавшую иглу. — Скоро вам построят новый дом недалеко от производства. Ждите звонка и готовьтесь к переезду.
Игнат замер, потом рассмеялся — хрипло, как старый ворон:
— Новый дом и завод, значит… Ладно-ладно…
Мальвина, тем временем, уже грузила коробки с шёлком, напевая: «Прощай, былое, здравствуй, новая жизнь!»
И я был с ней согласен…
Глава 22
Выйдя из лавки портного, я остановился на углу улицы, уперся руками в бока и оглядел город. Дел ещё была целая куча: строительство магазина, казарм, лаборатории, восстановление завода, разговор с инквизицией, поступление в школу магии, ушлепок Караваев… И черт его знает сколько еще всего!
Внезапно у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя абонента — Оскар Харитонов, мой личный торговец и пройдоха высшей пробы.
— Ну здравствуй, Оскар, — сказал я, принимая вызов, — Неужто уже в Севастополе?
— В городе! — с радостным надрывом начал тот, — Весь в нетерпении! Хожу по улицам, как волк по степи — карманы дырявые, торговля стоит, а я ведь, барон, между прочим, на вес золота! Вы же сами сказали — «в Севастополь». Ну, я тут! Готов к труду, подвигам и процветанию.
— Ладно, не разводи драму, Шекспир, — усмехнулся я. — Жду тебя у фонтана в центре города. Там сейчас строят мой магазин, не пропустишь. Познакомишься с бригадиром, обсудите торговую точку.
— Уже бегу! — воскликнул он так, будто собирался прибежать босиком через весь город.
— Оскар, только не пугай строителей, — сказал я и сбросил звонок, убирая телефон в карман.
На лице расползлась лёгкая ухмылка. Магазин, завод, защита земель, Огнейронцы, стройка и теперь ещё и Оскар — всё шло к черту, но под моим чётким контролем.
Я сел на мотоцикл, утробно зарычавший подо мной, словно хищник, которому не терпится вцепиться в глотку дороги. Приятно было чувствовать ветер в волосах, пусть даже и перемешанный с городским смогом. Просто ехать, черт возьми, было почти медитативно.
Вскоре впереди замаячил фонтан — знакомое место, где не так давно Утюг и Гладильная доска устроили браткам местного розлива экспресс-массаж с элементами обжарки. Ах, ностальгия.
Когда я приехал, Оскара ещё не было видно, но Вольфганг — мой надёжный бригадир с лицом, как у уставшего медведя и голосом вечного похмелья — был на месте. Он стоял у будущего фундамента магазина, держа в руках чертежи и, похоже, что-то прикидывал по размерам.
— Здорово, Вольфганг, — кивнул я, скидывая перчатки. — Как продвигается наша великая стройка века?
— Барон, всё по красоте, — оскалился он, сложив чертежи вчетверо. — С тех пор как вы разогнали этих ушлёпков с фейсами, как у гопников с афиши девяностых, всё идёт, как по маслу. А ваша охрана… — он многозначительно глянул в сторону, где Утюг и Гладильная доска несли свой пост так старательно, что прохожие обходили их за квартал. — Это просто, с позволения сказать, элитка. Мы даже опережаем график.
— Молодец, — кивнул я. — Тогда сделай вот что: выдели место под палатку на участке, что не тронут стройкой. Надо будет кое-что наладить на месте.
— Будет сделано, барон, — тут же кивнул он, уже вертя в голове, где втиснуть палатку.
И в этот момент раздались быстрые шаги, почти вприпрыжку. На горизонте появился Оскар Харитонов — торговец, авантюрист, лицо которого всегда светилось либо восторгом, либо бедствием. Сейчас — явно первым.
— Барон! — почти прокричал он, запыхавшись, — Я тут, живой, готовый и при деньгах… то есть в долгах! Но зато при энтузиазме!
— Вольфганг, знакомься. Это Оскар Харитонов, мой торговец и главный источник головной боли по вторникам. Оскар, это Вольфганг, человек, благодаря которому тут вообще есть кому строить.
— Приятно! — заулыбался Оскар, протягивая руку.
— Надеюсь, что взаимно, — буркнул Вольфганг, но руку пожал. Видимо, контакт найден.
Оскар, почесав затылок, заглянул мне в глаза с видом человека, который собирался аккуратно ткнуть палочкой в спящего дракона.
— Слушайте, Лев Вессарионович… Я понимаю, времена тяжёлые, да и проект у вас великий… Но вы знаете, у меня в карманах сейчас только пыль, пуговица и чек из позапрошлого года. Может, хм… капельку аванса? Совсем капелюшечку.
Я посмотрел на него внимательно. Слишком внимательно. Он аж отшатнулся на полшага, хотя старался держать улыбку. Его плечи были чуть ссутулены, глаза бегали, но не от вранья — скорее, от стресса. Вид у него был, как у человека, которого жизнь как следует отшлёпала за излишний энтузиазм.
Да и ладно. Не тот случай, чтобы душить. Я кивнул.
— Получишь. Не потому что ты обаятельный жулик, а потому что сейчас ты выглядишь, как честный жулик. А это редкость. И потому что, — я чуть наклонился ближе,
