на территории императорского двора. За это стоит поблагодарить Павла Андреевича. Господи Булгаков! — он взмахнул рукой и поднял бокал. — Ваше здоровье!
Мы с Михаилом Сергеевичем тоже подняли бокалы, я улыбнулся членам делегации, отпил свежевыжатого сока, а затем вновь вернулся к беседе с Романовым.
— Вот он. Сидит напротив господина Преображенского, — прошептал я. — Молодой темноволосый.
— Быть этого не может, — оторопел Михаил Сергеевич. — Так это же — принц. Вы точно что-то напутали. Если принц лично попытается атаковать нас, это приведёт не просто к международному скандалу. Это может послужить причиной для войны.
— А это — не принц, — заявил я. — Настоящий принц Финляндии — это Киммо Кайнелайнен. Тот лекарь, что живёт со мной в одной квартире.
— Вы меня разыгрываете, господин Булгаков, — не поверил мне Михаил Сергеевич. — Это уже перебор. Изначально, когда мы с вами взаимодействовали через Севастьянова, я был уверен, что вы действительно трудитесь во благо людей. Но сейчас мне начинает казаться, что вы и сами плетёте свои интриги.
— А кто не плетёт? — усмехнулся я. — Только это никакого отношения к данной ситуации не имеет. Я говорю вам правду, господин Романов. Скоро вы сами всё поймёте. У меня ведь намечается знакомство с принцем на торжественной части, верно? Вот тогда и увидите — ко мне выйдет не этот юнец. Со мной будет общаться Киммо Кайнелайнен. Откуда, по-вашему, я узнал, что среди делегатов есть предатель? От самого принца.
— Что ж… — Михаил Сергеевич шумно выдохнул. — Меня всё ещё удивляет тот факт, что это знаете вы, хотя я нахожусь в неведении. И это при том, чёрт подери, что я — главный дипломат, — Романов даже ругался спокойным тоном. Успевал время от времени бросать какие-то фразы сидящим рядом с ним людям, улыбаться финнам, но при этом был полностью сконцентрирован на беседе со мной. — Но, давайте допустим, что я вам поверил. Мне всё ещё не ясно, как вы вычислили предателя. Вы упомянули, что лжепринц использовал меньше всех лекарской магии. И… И что из этого следует?
— Я подозреваю, что он — дуалист. Владеет лекарской магией и магией огня. Потому мана и распределяется пополам, — ответил я. — И это объясняет, каким образом этот человек смог пройти через проверку. Вспомните, как работают магические сканеры.
Да, я и этот вопрос изучил. Причём уже давно. Ещё в трущобах много раз слышал от контрабандистов, что при въезде в страну въезжающих просят проходить через особые рамки, которые определяют магический потенциал.
Он работает точно, но иногда выдаёт ложный результат, если через рамку проходит дуалист — владелец сразу двух магических ветвей. Тогда прибор показывает только одну силу, которая в тот самый момент наиболее напряжена.
В состав делегации должны были войти только лекари. Если бы враги подослали обычного пироманата, его силу быстро бы вычислили. И на территорию императорского двора он попасть бы уже не смог.
Именно поэтому они внедрили дуалиста. И распознать его я смог исключительно за счёт ряда наблюдений.
— А вот это уже звучит логично… — задумался Романов. — Тогда мне стоит незамедлительно предупредить гвардейцев. Торжественную церемонию придётся отменить.
— И как только вы это сделаете, он сразу же нападёт. Его задача — учинить скандал между странами. Скорее всего, он убьёт одного из нас. Либо меня, либо вас, — объяснил я. — Гибель брата императора, главного дипломата. Либо же смерть первого за долгое время лекаря с «магическим анализом». Единственного в Российской Империи. После такого война будет неминуема.
— А в этом вы правы, господин Булгаков. Но мы ведь не можем сидеть, сложа руки и ждать, когда он сделает свой ход.
— Именно это нам и нужно сделать. Дождаться момента, когда он начнёт действовать. Гарантирую вам, как только это случится, я обезврежу его ещё до того, как он успеет кому-либо навредить, — пообещал я.
— Вы — лекарь, а не гвардеец. Или я чего-то о вас не знаю? Может быть, вы тоже — дуалист? — поинтересовался Михаил Сергеевич.
— Нет, не дуалист. Зато я умею использовать свою силу, как оружие. Мог бы и сейчас вывести злоумышленника из строя. Но и это станет причиной для скандала. Финские лекари поймут, что это сделал я. Воспримут это, как покушение с нашей стороны. А значит, придётся выжидать момент.
И я даже знаю, когда именно он сделает свой шаг.
* * *
Аристарх Иванович Биркин протиснулся сквозь толпу людей, окруживших ограниченную часть императорского двора. Внутрь пускали не всех. Только наиболее привилегированных дворян. А в самую центральную зону попасть можно было только по приглашениям.
Так что пообщаться с Булгаковым, Романовым и финскими лекарями Биркин не мог. Пришлось расположиться за одним из свободных столиков неподалёку.
Дурацкая музыка! Биркин проклинал того болвана, который додумался пригласить сюда целый оркестр. Они мешали главному дознавателю прислушиваться к разговорам. Если бы не эти раздражающие навязчивые симфонии, возможно, Аристарх смог бы даже услышать, о чём Павел Андреевич беседует с Романовым.
Главный дознаватель не мог поверить собственной глупости. Как можно было стереть информацию о Булгакове из своей памяти⁈ Это же буквально смертельное упущение. Взять — и забыть о том шраме, до которого руки Аристарха так до сих пор и не дотянулись.
Однако во всём произошедшем был несомненный плюс. Павел Андреевич снял с главного дознавателя лекарскую сетку, которая всё это время окружала сердце Биркина и служила сдерживающим фактором.
И снял Булгаков сетку только потому, что понял, что дознаватель стёр себе память.
А это значит, что можно снова продолжать свои попытки! Снова искать способ подобраться поближе к Павлу Булгакову!
Долго усидеть на одном месте Биркин не смог. Принялся ходить вдоль столов, как зверь в клетке. Надеялся услышать от гостей хоть что-то о предстоящей церемонии. До него уже дошли слухи, что перед гостями выступит принц Королевства Финляндия. Но самое главное — не это.
Плевать Биркин хотел на этого принца! Булгакова тоже будут чем-то награждать. Ходят слухи, что он получит новый титул. Но Аристарх в это не верил. Как бы там Булгаков ни выслужился перед верхушкой знати, просто так титул графа ему точно никто не отвалит.
Скорее всего, ему даруют что-то иное, но при этом не менее ценное.
Биркин выбрался из размышлений, когда заметил странное поведение стражников. Двое из них стояли не на своём посту. Вроде бы
