— Я бы очень хотел остаться, — сказал Шумри (и сказал почти искренне), — но девушка, которую я люблю, умирает. Она умрет, если я ей не помогу.
Девочка вздохнула. Подвижное лицо ее опечалилось, Волк, почувствовав перемену в ее настроении, положил ей на плечо морду и лизнул в ухо.
— Хорошо, — сказала она с покорной грустью. — Уходи куда тебе нужно. Уходи хоть прямо сейчас.
— Прямо сейчас? Но как?..
— Очень просто. Посмотри мне в глаза и представь в голове свой мир. Не весь, конечно, что-нибудь одно, но очень четко. И ты окажешься там.
— Каким образом?!..
— Разве ты не знаешь, что через глаза человека можно попасть в другие миры? Ты такой большой, ты почти старый, и ты совсем ничего не знаешь!
— Но тогда все бы так и путешествовали, глядя друг другу в глаза! Не нужно было бы ни парусников, ни колесниц.
— Ну, это все не так просто! — с забавной важностью возразила девочка. — Чаще всего через свои зрачки человек пропускает лишь в один мир. В свой собственный. И порой там бывает так душно, так скучно… А иногда там водятся противные скользкие чудища… Брр! — Девочка передернула плечами. — Есть такие, как и я, но их меньше, И они все умнее меня: никому не болтают о том, что могут, держат глаза полу прикрытыми, опускают ресницы, как решетку. И поэтому их не закидывают водорослями!..
Девочка встала на колени так, что глазищи ее оказались вровень с глазами Шумри. Янтарные искры перебегали вокруг двух черных зрачков, похожих на два таинственных глубоких тоннеля сквозь пространство и время.
— Чуть не забыла! Если ты представишь что-нибудь нечетко, ты можешь попасть в совсем другой мир. Потому что миров очень много. Даже я не сумела бы их все сосчитать, а ведь я сосчитала звезды!.. Если это случится, не бойся. Ты только обернись назад и хлопни в ладоши, вот так, — она подняла руки и звонко хлопнула над своей головой. — Тогда все в моей голове зазвенит, и ты тут же очутишься передо мной, на этом же самом месте.
Шумри вновь стал вглядываться в ее глаза, затягивающие в себя, как прозрачная морская пучина, пронизанная солнечными лучами, глубокие и невесомые, как заветное озеро Алмены.
Что же ему представить из картинок своей родины, своего мира? Что?.. Ему вспомнилась сосна, росшая на обрыве над речкой, на которую он часто залезал, когда был маленьким. Ствол ее был так удобно изогнут, что на нем можно было лежать часами, свесив босые ноги вниз и прижавшись щекой к шелушащейся теплой коре… Шумри постарался представить ее как можно четче: все ее изгибы, темную зелень игл, пушистую крону. Даже запах ее он попытался представить…
Внезапно что-то встряхнуло его с ног до головы, все тело словно погрузилось в стремительный и теплый вихревой поток. Перед глазами закружились сверкающие спирали. Шумри крепко зажмурился…
Глава 2. Много-много миров
Открыв глаза, Шумри увидел сосну. Ту самую, изогнутую над обрывом, с розоватой корой, с острым запахом свежих иголок. Малиновое закатное небо висело над миром, словно багровая мантия короля. Было очень душно.
Шумри огляделся вокруг. Шагах в двухстах от сосны, вверх по холму, должен быть замок его отца — холодная громада из пяти тяжеловесных башен. Но замка не было. Что могло приключиться? Разрушили враждебные войска аквилонцев или бритунцев? Смело землетрясением?.. Но тогда остались бы развалины. Холм же стоял совершенно пустой, с шевелящейся от слабого ветра травой, с редкими деревьями. В недоумении немедиец спустился к обрыву и заглянул вниз. Где речка, когда-то резво прыгавшая по черным скользким валунам? Внизу было сухо, красноватая пыль покрывала камни и мертвые коряги.
Еще больше Шумри удивился, когда поднял голову вверх. То, что он считал закатом, было серединой дня. Солнце проглядывало из облаков прямо над его макушкой, но солнце странное, багровое и тусклое, каким оно бывает только у самого горизонта.
Что за страшное стихийное бедствие обрушилось на его родину? Никогда не бывало в Немедии такой вязкой, иссушающей жары, такого зловещего солнца…
Странный шорох заставил Шумри оглянуться. Из-под корней сосны выползало странное создание, напоминающее толстую гусеницу, но только увеличенную в несколько тысяч раз. Светло-зеленое туловище толчками вытягивало себя из-под земли, рябь мускулов кругами прокатывалась под кожей. На голове были два отростка, напоминавшие рожки, шевелящиеся из стороны в сторону. На каждом покачивалось по черному глазу, похожему на икринку огромной рыбы. Глаза эти наткнулись на Шумри и замерли. Затем неторопливо и размеренно гусеница стала толкать свое жирное тело в его сторону.
Ну, уж таких тварей земля Немедии никогда не родила! Догадавшись наконец, что к его родине этот мир не имеет никакого отношения, Шумри оглянулся и изо всей силы хлопнул ладонями над головой…
…Светлое солнце ударило по глазам. Запах соленой воды и свежесть ветра сменили вязкую малиновую духоту.
Лохматая девочка звонко смеялась, сидя на песке.
— Не получилось, не получилось! Может, останешься?
Шумри только помотал головой.
Девочка затихла, вздохнула и послушно придвинулась к нему, распахнув немигающие глаза.
На этот раз Шумри решил представить свой родовой замок. Правда, он не очень хорошо помнил детали: сколько окон, какой они высоты, какой узор вытесан над каменной аркой ворот. В своем воображении он рисовал пять высоко взметнувшихся башен, узкие отверстия бойниц, мост на толстых подвесных цепях, глубокий ров со зловонной, подернутой ряской водой, пучки мха в щелях между камнями…
Тело рухнуло в знакомый сверкающий вихрь, его тряхнуло…
Вот он, его родной и ненавистный замок, обитель его детства. Пять грозных башен вырисовывались на фоне слоистых туч, низко нависших над землей. Узкие бойницы походили на холодные глаза рыцарей, смотрящих сквозь прорези в железных шлемах.
Жары и духоты не было и в помине. Дул резкий холодный ветер. Шумри быстро продрог в своей полотняной тоге. Он спустился с холма, на котором стоял, и направился к воротам замка. Мост был опущен, по нему шли пятеро человек в черных кожаных доспехах. Двое из них что-то тащили за собой волоком — по-видимому, очень тяжелое. Подкованные железом сапоги из грубой кожи гулко звенели по каменным плитам.
Шумри хотел было окликнуть их и расспросить. Он не был дома больше десяти лет. Кто правит теперь замком? Жив ли благородный рыцарь Брегг, его отец? По-прежнему ли он проклинает своего трусливого сына?.. Он открыл было рот, но что-то странное, то ли в фигурах, то ли в манерах людей заставило его прикусить язык. Подойдя ближе и вглядевшись повнимательней, он увидел, что фигуры в кожаных доспехах только издали напоминали людей. Под капюшонами из мешковины, низко надвинутыми на лоб, были не лица. Что именно — Шумри не сумел определить для себя достаточно четко. Почувствовав толчок ужаса и отвращения в сердце, он отпрянул.
