Чиразо понравилось мое новое эссе. Она сказала, что прочла его со слезами на глазах. Наверняка она преувеличила, но мне все равно было приятно это услышать.
Чуть позже нас собрали, чтобы предостеречь от пьяной езды, ведь впереди нас ждут праздничные дни. На сцене заунывным, вгоняющим в сон голосом выступала пожилая женщина в полицейской форме. При этом она демонстрировала слайды с авариями, случившимися в 70-х годах прошлого века, на которых не было ничего интересного: ни крови, ни трупов. С таким же успехом она могла бы показывать фотографии нашего гаража.
Где-то на середине лекции я засыпаю и открываю глаза как раз в тот момент, когда женщина-полицейский, споткнувшись о провод микрофона, чуть не приземляется на задницу.
Я не могу сдержать смех и оглядываюсь вокруг, чтобы посмотреть оценили ли одноклассники такой подарок на Рождество. Но никто больше не смеется.
Я встречаюсь взглядом с Ренни. На ее лице такая же широкая улыбка, как и на моем. Я мгновенно отвожу взгляд. Нас с ней всегда объединяло извращенное чувство юмора. Черт. Ничего не изменилось.
Глава сорок третья. Лилия
В воздухе витают запахи рождественских елей и имбирных сладостей, которые продают на улице прихожанки нашей церкви. Кажется будто вот-вот пойдет снег. Я очень надеюсь, что пойдет. Снежный день – это прекрасно.
В этом году все украшено как нельзя лучше; половина города, несмотря на рабочий день, собралась на Главной улице на церемонию зажжения праздничных огней. Наш школьный хор стоит перед деревом и поет «Зимнюю волшебную страну», и действительно хорошо поет.
Все участники в колпаках Санты и полосатых красно-зеленых шарфах, а у секции сопрано еще и колокольчики в руках. Мэри стоит в заднем ряду и выглядит чудесно в своей шапочке, надетой поверх заплетенных в косички волос. Алекс тоже здесь, он в первом ряду. Очень скоро он начнет солировать. Мы встречаемся с ним взглядами, и я машу ему рукой. Он подмигивает и приставляет руку к своей шапке.
Песня заканчивается, и я хлопаю в ладоши и кричу.
Браво, Алекс! – А про себя добавляю. – Браво Мэри.
Рядом со мной крутится Эшлин; Дерек с Ривом ушли за горячим шоколадом для нас. Ренни сегодня работает, и это здорово. По крайней мере, сегодня мне не нужно волноваться.
– Алекс такой симпатичный, – пихает меня локтем Эшлин. – Прямо эльф-переросток.
Я роюсь в сумочке в поисках мятной конфеты.
– Действительно похож.
Он выглядит мило в своем коричневом пальто из верблюжьей шерсти, шапке Санты и клетчатом шотландском шарфе, который наверняка купила ему мама. Его щеки порозовели от холода, а на лице широкая улыбка. Я не могу удержаться и тоже улыбаюсь.
– По-моему, у него очень хороший голос. Не могу дождаться, когда он будет петь соло, – говорю я Эш.
– Точно, – соглашается она, нагибается ко мне и шепчет. – Слушай, а что происходит у вас с Ривом? Вы теперь вместе?
Я моргаю от неожиданности. И, не подумав, выпаливаю.
– Да ты что? Нет! – Эшлин смотрит на меня с сомнением, и я добавляю. – Между мной и Ривом никогда и ни за что на свете ничего не будет! Даже через сто миллионов лет!
Эш собирается что-то ответить, но вдруг в ее глазах вспыхивает радость, она вытягивает вперед руки и кричит. – Дай мне!
Я оборачиваюсь. Прямо за моей спиной стоят Дерек и Ривом со стаканами с горячим шоколадом в руках. На мгновение мне кажется, что он все слышал, но он протягивает мне пенопластовый стаканчик, и его лицо ничего особенного не выражает.
Потом я вижу Кэт, она смотрит на нас с другого конца площади. Настало время сделать первый шаг. О, господи!
Я меняюсь местами с Эш, и она оказывается рядом с Дереком, а я – с Ривом.
– Тут так холодно, – говорю я, грея пальцы о стаканчик. На мне серо-голубая флисовая толстовка, обтягивающие джинсы и ботинки для верховой езды, плюс наушники их кроличьего меха. Эх, надо было взять еще и варежки.
Рив никак не реагирует, и я тяну его за рукав.
– Мне холодно, – повторяю я.
Рив закатывает глаза.
– А почему ты не надела пальто?
Я прижимаюсь к нему, чтобы согреться. Вот почему, Рив.
– Обычно мне в этой толстовке тепло, но сегодня такой мороз! – Я пытаюсь просунуть свою руку в его ладонь, но он отшатывается, как будто я его обожгла.
Отойдя в сторону, он снимает с себя пуховик, протягивает мне и говорит.
– Вот. И прекрати ныть. Ты сама пригласила нас сюда.
Интересно, с чего это он так завелся? В субботу мы с ним так сблизились, а сегодня, всего через три дня создается впечатление, что он хочет меня оттолкнуть. Неужели он слышал, что я говорила Эш, или это что-то другое?
Я бы должна была испытать облегчение, ведь если он ведет себя как придурок я не буду его целовать ни по правде, ни понарошку. Но я его не испытываю. Я расстроена.
– Мы здесь, чтобы поддержать Алекса, – напоминаю я ему. – Ведь он и твой друг тоже.
Рив издает нечто похожее на фырканье и, скрестив руки, оборачивается лицом к хору. Они поют «Пусть идет снег». Дерек с Эш целуются, отойдя от нас к дереву. На глазах у всех. Какая пошлость! А горячий шоколад закончился очень печально. Стаканчики валяются у них под ногами.
Мы остаемся с Ривом наедине. Он стоит, скрестив руки, с хмурым лицом. Я делаю глоток шоколада. Может, я все это себе придумала, и все закончилось, не начавшись?
– Что сегодня с тобой такое? – спрашиваю я его, снова отпивая из стаканчика. – Ты в плохом настроении?
Он едва смотрит в мою сторону.
– Ничего.
– Может, у тебя нога разболелась от долгого стояния? Давай найдем лавочку и… – мой голос стихает. Он меня даже не слушает. Я закусываю губу. Если он решил с этим покончить, то я его опережу, что бы за этим ни стояло.
Я толкаю его в плечо.
– На, держи! – И возвращаю ему куртку. – Я пошла. Передай Алексу, что мне нужно было уйти.
Я быстрым шагом иду к парковке у церкви, выбросив по пути стаканчик в мусорный бак.
– Стой! – кричит он.
Я не замедляю шаг, наоборот, иду еще быстрее, но Рив меня догоняет. Тяжело дыша, он хватает меня за плечи и разворачивает к себе. Его зеленые глаза сверкают и смотрят в упор. Он даже не моргает.
– Ты мне нравишься. Я пытался с этим бороться ради Линда. Но ты мне нравишься, – говорит он низким взволнованным голосом. – И
