Каштановые волосы Влада упали ему на плечи, когда он склонился, чтобы поднять меня на ноги.
— Как пожелаешь.
На сей раз я подготовилась, но это лишь означало, что я осталась на ногах вместо того, чтобы приземлиться на задницу, когда Влад словно кувалдой вдарил уже в более мягкую область моего живота. Технически, от ударов в туловище было легче восстановиться, чем от ударов по голове, потому в этом отношении его можно было посчитать весьма обходительным. Однако из-за боли, рванувшей сквозь меня, технические особенности исчезали до полной незначительности. По крайней мере, звуком ломающихся ребер, как в прошлый раз, удар не сопровождался.
— Проклятье, больно, — пробормотала я, инстинктивно сгибаясь пополам.
Он фыркнул, отчего зашевелились волосы у меня на макушке.
— Я полагал, ты не щекотку просила.
Говоря это, Влад сделал новый выпад, на этот раз в бок. Я покачнулась назад, ярость все разгоралась.
— Ты не можешь мне даже секунду дать, чтобы оправиться между ударами? Удивительно, что ты до сих пор одинок, Цепеш!
— Уже злишься, да? — ответил он без малейшего намека на раскаяние. — Прекращай ныть, Смерть. Я видел тебя в сражении. Ты можешь выдержать намного худшее, чем это.
Да, в общем-то, в сражении царило «убей или будь убитым», потому адреналин подскакивал, действуя подобно морфию. С другой стороны, больно было жутко. Но он прав. Боль и досада из-за того, что я не могла позволить себе сопротивляться, злили меня. В прошлом, когда нужно было получить доступ к моим заимствованным силам, это было хорошим знаком.
— Если это лучшее, что ты можешь, полагаю, придется, — сказала я, дабы спровоцировать его. Чтобы заработать соответствующее настроение и хорошенько разозлиться, мне нужны были атаки погрубее. — Просто, чтоб ты знал — Кости бьет намного сильнее, чем ты.
Он заржал, а затем от нового удара я полетела к дереву, после чего резко упала на землю. Теперь болело все и спереди, и сзади. Я была определенно раздражена, и все же ничего похожего на активность Остатков не проявлялось. Либо это не работало, либо мне нужно намного сильнее рассвирепеть, причем быстро.
Я вскочила на ноги, наблюдая, как Влад приближается ко мне с гораздо большей медлительностью, чем он использовал бы, дерись мы по-настоящему.
— Этот последний был лучше, но все же кулаком ты ударяешь, как девчонка, — сказала я. — Давай, спусти уже себя с цепи. Только смотри не кинь меня на какой-нибудь надгробный камень. Это красивое кладбище. Разрушить его будет непочтением.
Влад высвободил что-то похожее на вздох.
— Ты сама напросилась.
Я поборола свое инстинктивное побуждение защититься, когда увидела, как взмыла вверх его рука. Я даже не позволила себе собраться. В голове вспорхнула мысль, что это даже чертовски хорошо, что Кости не видит нас прямо сейчас, иначе он был бы разъярен.
Все размышления испарились из моей головы в тот самый момент, когда в нее врезался кулак Влада. Звездочки взорвались в моем разуме, сопровождаемые вспышкой обжигающей боли и черноты. Когда я снова смогла видеть, я даже смутно удивилась, что первым, что встретил мой взор, не были медленно кружащие над моей головой маленькие синие пташки.
— Еще, — сказала я, задаваясь вопросом, могло ли меня вырвать. Судя по пульсации в голове, могло.
Следующий удар пришелся на челюсть. Зубы сомкнулись так сильно, что я даже удивилась, что не сжевала их. Кровь закапала из губы. Влад увидел это, пренебрежительно пожал плечами, отчего мне захотелось врезать ему, и поднял кулак для следующего удара.
Но он меня не достиг. Я почувствовала, будто лед потек по моим венам как раз в тот момент, когда вокруг меня возник щит из прозрачных тел, отклонивший удар Влада так, словно состоял из твердого алмаза вместо парообразного воздуха. Влад с мрачным триумфом смотрел, как щит Остатков превращается в стену. А затем они накинулись на него.
— Хорошо, работает, — сквозь сжатые зубы проговорил Влад, несмотря на то, что его тело было буквально усыпано ими. — Великолепное оружие. Больно… абсолютно везде.
Голоса эхом отражались вокруг меня: некоторые низкие, подобно рычанию, другие настолько высокие, что звучали так, будто гвоздем скребли по классной доске. Влад был прав: это совершенно очевидно работало. И теперь настала действительно тяжелая часть. Я подняла их, но должна была и отогнать. Было трудно сконцентрироваться, когда они бомбардировали мой разум таким огромным скоплением голосов, численность которых я даже и сосчитать бы не смогла. Если я надеялась суметь управлять ими, мне нужно было использовать те же методы, с помощью которых я научилась не давать людским мыслям полностью подавить меня. Сосредоточься на одном голосе. Настройся на него. Заставь все остальное исчезнуть, превратившись в фон.
— Влад, говори, — убеждала я его. Уж лучше оставаться сосредоточенной на его голосе, вместо того чтобы потеряться в мириадах замогильных шепотов. Я встала на ноги, только теперь понимая, что оказалась на земле от его последнего удара.
— Довольно занят… сейчас, — услышала я среди водоворота других звуков.
— Мне нужен твой голос, — настояла я, судорожно вздрагивая. Я была такой замерзшей. Такой усталой. Такой голодной.
Влад начал петь, слова выходили хриплыми из-за его очевидной боли. Мне потребовались несколько секунд, чтобы взять себя под контроль и сосредоточиться на нем одном — и поразиться, что Влад знает слова «Run This Town»[9]. Но эта мысль улетучилась, стоило мне только взглянуть на него. Все его тело было покрыто Остатками. Я попыталась проигнорировать связь, которую чувствовала с ним. Проигнорировать ледяной, поглощающий голод, который грозил сделать меня слепой ко всему остальному.
— Отстаньте от него, — сказала я извивающимся, корчащимся фигурам.
Ничего не произошло. Ни один из них ни на секунду не отвлекся, чтобы хотя бы взглянуть на меня.
— Убирайтесь от него, — повторила я, помещая в голос весь свой страх по поводу того, что произойдет, если они этого не сделают.
Остатки продолжали скользить по Владу, закручиваясь вокруг него, проникая внутрь. Его тело выгнулось слишком хорошо для меня знакомым способом, ясно говорящим о претерпеваемых им муках, хоть он и не позволял себе кричать. Пламя вспыхнуло на его руках, но Остатки даже не сдвинулись, чтобы избежать его, причем огонь, казалось, не наносил им ни малейшего вреда. А почему должно быть наоборот? подсказал мой разум со всевозрастающим страхом. Остатки состояли из энергии и воздуха. Две вещи, которым огонь никогда вреда не наносил.
— Возвращайтесь в свои могилы сейчас же, — попробовала я еще раз, на сей раз тоном, в котором уже сквозило отчаяние. Однако они даже не замедлили свои движения и, казалось, вообще меня не услышали. Я вытянула их с другой стороны, но как я и опасалась, теперь никакого контроля над ними не имела. Мой худший сценарий разыгрывался прямо передо мной: Влад крутился в бесполезных попытках избавиться от Остатков, которые продолжали пожирать его, становясь сильнее от его боли и энергии, в то время как он все слабел.
