Чувствуя, что его мужское естество напрягается все сильнее, Колин перекатился со спины на живот, подминая Холли под себя. Его ласки вызывали новые стоны и редкие крики, которые перемешивались со стонами, вырывавшимися из его собственного горла вместе с прерывистым дыханием. Лишь ближе к утру, утомившись и пресытившись любовными утехами, они оба заснули крепким сном.
Как Колин и предполагал, вместе с рассветом вернулись и все проблемы, которые так хорошо скрывала ночь. Едва первые лучи солнца проникли в комнату через окно, которое он оставил незашторенным, Колин провел рукой по глазам, отодвинулся от Холли и стал неохотно одеваться. Затем он зашел в другую спальню и смял там постель, чтобы можно было подумать, что в ней кто-то спал. Прошлым вечером он ненадолго оделся, чтобы спуститься вниз и забрать еду, которую приготовила им миссис Фулсом. Колин был абсолютно уверен в том, что ни ей, ни ее мужу даже в голову не пришло подняться ночью наверх.
Наутро, снова спустившись вниз, граф приказал отнести Холли завтрак. Потом он помог мистеру Фулсому запрячь лошадей во взятый ими напрокат экипаж и привязать к нему сзади Кордельера и Мэрибель. Когда все было сделано, Колин задержался в конюшне.
Ну как он вернется в Бриарвью без жеребца?! Как разыщет животное, если понятия не имеет о том, как и где его искать? Что же касается Холли Сазерленд, то она может искать себе жениха и выйти замуж за достойного джентльмена — такого, у которого нет ужасного отца или семьи, погрязшей в несчастьях; такого, который не опустился до конокрадства в тщетной попытке спасти свой собственный мир от разрушения.
Сунув руки в карманы камзола, Колин постарался изменить выражение лица, чтобы стереть с него угрюмость перед возвращением в дом. Он вовремя сделал это, потому что, выйдя из конюшни, увидел, что мисс Сазерленд смотрит на него из окна спальни. Холли грациозно приподняла руку, и он подумал, что она хочет помахать ему, но вместо этого она, улыбнувшись, поднесла пальцы к губам.
Да, его губы все еще слегка ныли после их поцелуев, и он все еще чувствовал на них солоноватый и пряный вкус ее кожи.
Как бы плохо он ни поступил, прошлая ночь дала ему долгожданную передышку, он смог ощутить, что такое нормальная жизнь, — это были короткие, но драгоценные мгновения, которые другие мужчины воспринимают как должное. Однако Колин не стал раздумывать над тем, что значит для него ночь, которую он провел, держа в объятиях Холли Сазерленд. Как только они доберутся до Девоншира, он будет вынужден ее покинуть. Собрав людей, которым доверяет, он сразу же отправится на поиски жеребца.
Если этого жеребца вообще еще можно найти.
Холли, полностью одетая, встретила его на верху лестницы.
— Настаиваю на том, чтобы отправиться в путь верхом, — произнесла она вместо приветствия. — Попроси мистера Фулсома вернуть экипаж и лошадей. Мы быстрее преодолеем дорогу на Мэрибель и Кордельере.
— Нет, ты вчера получила травму, когда упала, — промолвил он. — Поэтому мы поедем в карете.
Бросив быстрый взгляд вниз, Холли задиристо вздернула подбородок и наградила его широкой улыбкой.
— На случай если ты не заметил, хочу напомнить тебе, что мои травмы не помешали мне прошлой ночью выполнять весьма рискованные акробатические этюды, — заявила она.
Вмиг забыв обо всем на свете, он обнял ее за талию.
— Я не хочу рисковать, — прошептал он.
— Тогда оставь меня здесь, а сам отправляйся на поиски жеребца, — сказала Холли. — Ты не можешь потерять так много времени, ведь его уже могли увезти за много миль отсюда.
Признаться, Колин уже обдумал такой вариант, однако пришел к выводу, что этот дом с двумя старыми слугами недостаточно безопасен для нее. Исчезновение жеребца подсказывало ему, что вчерашние выстрелы были сделаны вовсе не невнимательным охотником. Впрочем, кем бы ни был этот негодяй — разбойником или браконьером, от Фулсомов особого толку не будет, если он объявится здесь. В Бриарвью хотя бы дом полон слуг, включая лакеев, которые умеют пользоваться огнестрельным оружием.
Но все же она права: верхом они поедут гораздо быстрее. Колин взял лицо Холли в ладони.
— Ты уверена, что тебе не очень больно?
— Ехать верхом лучше, чем весь день мучиться в карете, трясясь на ухабистой дороге. А со мной все в порядке…
— Сдаюсь! — перебил ее Колин, со смехом поднимая вверх руку. — Отвяжем лошадей от кареты и отправимся в путь. Но если только ты почувствуешь хоть малейший дискомфорт, тут же сообщи об этом мне. Обещай!
Холли вернулась в его объятия.
— Обещаю, — прошептала она.
— И почему же это меня так просто разубедить?
Колин нахмурился, не удержавшись от соблазна поцеловать ее. У него было немало причин предпочесть верховую езду поездке в карете, среди которых главное место занимало сомнение в собственной сдержанности: он не был уверен в том, что сможет внимать голосу разума, оказавшись наедине с Холли в закрытом экипаже.
Как он и предполагал, ехали они довольно быстро, так что еще до полудня оказались в деревеньке Бриарвью. На гребне холма на расстоянии двух миль к северу отсюда располагалось Бриарвью-Мэнор, фамильное поместье Эшуортов. Как суровый патриарх, особняк взирал сверху на скопление мелких ферм, коттеджей и крохотных полуразвалившихся лавок, словно хотел напомнить всей этой мелочи о необходимости знать свое место.
Возвращение домой не принесло Колину радости. Напротив, его мрачные предчувствия все возрастали. Поля, которые еще несколько недель назад затопило наводнением, так и не были снова засажены, поэтому окружавшие их вересковые пустоши грозили поглотить обработанную землю. Упавшую крышу амбара так и не починили. Хуже того, Колин заметил, что прекратились вообще все работы, кроме самых важных. Для того чтобы выжить, местные жители должны возделывать землю и выращивать скот, а также заниматься мелким бизнесом и торговлей. Но похоже, все об этом забыли, потому что большинство обитателей Бриарвью, предки которых поселились в этой суровой, скалистой местности много веков назад, считали, что все их усилия бесплодны, потому что они прокляты.
Вокруг стояла неестественная тишина. В кузнице не раздавался стук молота о наковальню. Одурманивающий запах из коптильни не смешивался с пряными ароматами, доносящимися из таверны «Танцующая кобыла». Если что-то и потревожило обоняние Колина, то это был запах гниющего урожая да общего упадка, к которому примешивались свежие нотки аромата вереска, которым заросли окружающие холмы.
Его постепенно начал охватывать страх. А вдруг уже слишком поздно бороться с последствиями накликанной беды?
