Воспользовавшись паузой, Колин глотнул бренди для восстановления сил, а Холли встала с диванчика, сердито зашуршав юбками. Точнее, юбками Сабрины: горничная бабушки, Энн, нашла платье, которое прекрасно подошло Холли, когда его чуть переделали.
— Ты нарочно захотел сделать из меня дурочку? — спросила она. — И из королевы?
За окном зашуршал легкий дождик. Колин опустил глаза на бокал бренди, зажатый между его ладоней.
— Разумеется, нет, — спокойно ответил он. — Неужели ты не понимаешь, что я постарался бы предотвратить такой поворот событий, если бы у меня была возможность? Отец забрал жеребца и отдал его королеве, не поставив меня об этом в известность.
— Возможно. А потом ты состряпал эту дурацкую историю. Древнее семейное проклятие кельтской жрицы, которую бросил любовник? Ты считаешь меня полной простушкой?
— Она была принцессой и владела лошадьми, доставшимися ей по наследству, — вымолвил Колин. — Любовник бросил ее ради другой, а чтобы она даже не надеялась, что он когда-либо вернется к ней, уезжая, он убил одну лошадь. Моя бабушка…
— Она глупа и заблуждается, если верит в существование духа этой жрицы…
— Ее звали Брианонн, и не говори плохо о бабушке! — перебил ее Колин.
— Извини, но если ее светлость верит в то, что Брианонн живет среди лошадей и ждет только того, чтобы обрушить свой гнев на каждого, кто посмеет причинить вред какому-нибудь животному или увести его из табуна… — Поморщившись, она взмахнула руками и на мгновение замолчала. — Что, по-твоему, я могу подумать, кроме того, что вдовствующая герцогиня, пусть и очень милая, добрая, лишилась разума, а ее внук умело пользуется ее заблуждениями — это ведь так удобно…
Доводы Холли выглядели вполне разумными, однако Колин все равно вознегодовал.
— Я не допущу, чтобы кто-то говорил такое о моей бабушке!
Если до этого мгновения Холли смело смотрела прямо в глаза Колину, то теперь она потупила взор. Ее грудь резко приподнялась, и она кивнула:
— Еще раз извини, пожалуйста.
Платье полностью изменило Холли. Костюм для верховой езды придавал ей властности, даже силы — этому, конечно, также способствовал револьвер в сумочке. Но это платье подчеркнуло самые женственные черты Холли: пламенный цвет ее волос, зелень глаз, безупречную белизну плеч, рук и… — он сглотнул —…пышность налитой груди. Суконное платье скрывало все то, что вечерний туалет Сабрины с открытыми плечами и крохотными изящными рукавчиками открывал его взору. Можно не сомневаться: вспоминать ее в этом наряде он будет всю ночь.
Платье также напомнило Колину о том, как мисс Сазерленд еще молода. Холли казалась такой ранимой и так робко посматривала на него из-под густых ресниц, что Колин едва не вернулся к своему креслу. Он не желал пугать или устрашать ее; ему было нужно лишь, чтобы она его поняла. Колин хотел добиться ее одобрения и стереть выражение беспокойства с ее лица.
— Ну а если говорить о том, что я умело пользуюсь чем-то… — сказал он. — Ты правда считаешь, что мне было очень удобно воровать жеребца из королевской конюшни? Проехать такое расстояние, чтобы в конце концов потерять его, — это тоже удобно? Или может, угрожающие выкрики деревенских показались тебе удобными?
Колин с удовольствием увидел, что ее великолепная грудь опустилась и Холли наконец выдохнула.
— Нет, думаю, что нет, — промолвила она. — Но, без сомнения, как ученый ты должен уметь объяснить бабушке и деревенским жителям, как устроен мир. Сказать им, что силы природы никак не связаны с древними кельтскими проклятиями.
Колин тихо засмеялся.
— Это же Девон, край легенд и суеверий, — напомнил он ей. — Верования местных жителей уходят корнями в древние века. Ты правда считаешь, что они так быстро откажутся от них и поверят в научные открытия, сделанные какие-то десятилетия назад? А бабушка, кстати…
Колин провел рукой по волосам. Холли внимательно наблюдала за ним, ее носик чуть сморщился, а манящие пухлые губы, в которые ему так хотелось впиться поцелуем, невольно сжались. Ну как объяснить ей, что бабушка находит утешение в этих древних легендах, скрываясь от реалий современной жизни? Отец Колина пришел в этот мир не для того, чтобы мучить, унижать и периодически бить того, кто находится под его властью. Нет, его отец научился такому поведению у собственного отца, а тот — от своего отца, прадеда Колина. Многие поколения мужчин из семейства Эшуортов вели себя таким образом.
— Ты ведь не веришь в это, не так ли? Я имею в виду лошадей.
— В то, что они прокляты? Нет. Мой мозг ученого этого не позволит. Но логика и наука предлагают такое объяснение происходящему, которое может показаться фантастическим. — Поймав на себе вопросительный взгляд Холли, Колин стал излагать ей свое объяснение, которым прежде не делился ни с одной живой душой. — Я верю в то, что так же, как вещество не может быть уничтожено, а только изменено, так и наследственные черты могут только заснуть на долгие поколения, но не исчезнуть. Эксмуры и жеребец демонстрируют магические качества благодаря чертам, которым уже тысячи лет. И таких черт нет ни у одной другой породы.
— Так вот почему Виктория утверждала, что жеребец совершенно необыкновенный, — взволнованно проговорила Холли. — И поэтому она сразу поняла, что его подменили.
Колин кивнул.
— Благодаря этому и ты сразу почувствовала, что жеребец обладает удивительными свойствами, — сказал он.
Несколько мгновений Холли молчала, задумчиво морща лоб.
— Но даже если лошади действительно обладают магическими свойствами и проклятие существует, в крови Гордости Принца всего лишь несколько капель эксмурской породы, — наконец промолвила она.
— Гордости Принца? — недоуменно переспросил граф.
Холли иронично улыбнулась.
— Так назвала его Виктория, — объяснила она. — Этого жеребца должны были подарить принцу Фредерику из Пруссии, чтобы укрепить отношения с будущим королем. А также для того, чтобы Виктория вернула себе доверие министров и народа. Первые два года ее правления временами были… неспокойными.
— Боже правый… — Колин поднес руку к глазам. — Все еще хуже, чем я ожидал. — Уронив руку, он посмотрел на Холли. — Не важно, сколько именно эксмурской крови течет в жилах животного. Одной капли достаточно для целого табуна, и к проклятию это не имеет никакого отношения. Но я не рассчитывал на то, что хоть одно животное покинет Бриарвью. Ни сейчас, ни в будущем. Эта работа была мне нужна лишь для моих личных научных изысканий.
Примерно это же самое он говорил себе лет десять назад, когда был моложе и более склонен к необдуманным действиям. Именно в ту пору Колину впервые пришло в голову скрестить эксмурского скакуна с чистокровной кобылой. Тогда он не задумывался о проклятии, считая его сущей ерундой. Да он и сейчас так считал… вот только верит он в него или нет, но приносимый им вред действительно ощутим.
