ногтя по моей коже. Ее покалывало и жгло, прежде чем она немедленно зажила. — Ты исключительно не скоординирована, ты знаешь об этом? Мы делали это дюжину раз, и ты все еще не понимаешь.
Я оттолкнула его руку от своего лица и поднялась на ноги.
— Попробуй менять форму в воздухе. Это не так
просто как кажется. — Я вытянула руки, поводя плечами. — Я чувствую себя так, словно меня вытащили и, блядь, четвертовали. — Мне было так больно, что я чувствовала жжение, распространяющееся по моим мышцам. Мои суставы казались разболтанными, как будто они могли развязаться в любой момент.
— Звучит так, будто ты оправдываешься, — сказал Фауст без малейшего раскаяния. — Сделай это снова, и на этот раз приземлись на ноги. У меня больше нет времени нянчиться с тобой, Сиренити. Тебе нужно полностью контролировать свое превращение.
— Ну, это займет больше, чем несколько ночей, когда ты будешь выкрикивать мне приказы, — огрызнулась я. — Ты еще не научил меня ничему полезному. Я начинаю думать, что тебе просто нравится видеть, как я страдаю. — Он лукаво улыбнулся, и от этого у меня внутри все сжалось.
Ублюдочный садист.
— Вы двое говорите как пожилая супружеская пара, — со вздохом сказал Меррик, подходя к нам. Теперь мы оба уставились на него. — Фауст, почему бы тебе не прогуляться и не остыть. Я закончу здесь.
— У нас все еще есть чем заняться, — натянуто сказал Фауст. — Аллистер будет здесь раньше, чем мы успеем оглянуться, а она нужна нам в форме.
Как я могу забыть? Бастиан сказал нам перед отъездом, что получил сообщение от патриарха чернокнижников Сол-Сити, что они будут здесь в течение нескольких дней. Они шли встречать меня — знаменитого гибридного фрика. Я не горела желанием снова оказаться на показе, но также знала, почему это было необходимо. Я была новым видом, и это означало, что представляла потенциальную угрозу. Понимаю, как работает политика, но мне нужно было доказать Аллистеру, что не представляю угрозы для дарклингов. Во всяком случае, мое существование только что доказало, что мы можем быть сильнее, чем когда-либо.
— Они не собираются просить ее покружиться и станцевать для них. — Меррик закатил глаза. — Перестань вести себя как задница и дай мне закончить. Ты можешь поразмышлять в другом месте.
Фауст свирепо посмотрел на Меррика, но затем провел ладонью по лицу, глубоко вздохнув.
— Прекрасно, обращайся с ней как с принцессой. Ты пожалеешь об этом, когда это дерьмо попадет в поле зрения.
— Сказанное дерьмо давным-давно поразило его, — сказала я. — С той ночи, когда ты стащил меня с того моста, шел дерьмовый дождь.
Мы уставились друг на друга, и воцарилась тишина. Иногда я задавалась вопросом, что было бы, если бы я прыгнула до того, как они смогли добраться до меня. Я задавалась вопросом, убило бы меня то падение или нет. Я все еще была слабой и хрупкой, поэтому шансы выжить были невелики. Но что стало бы с городом? С пропавшими женщинам?
— Я рад, что мы наконец можем хоть в чем-то договориться, — выдавил он сквозь зубы. Затем он развернулся на каблуках и отошел к линии деревьев.
Я сердито посмотрела ему вслед, борясь с желанием повалить его на землю и заставить проглотить эти слова. С тех пор как мы сдались и выебали друг другу мозги, ситуация стала еще более напряженной, чем была раньше. Это было похоже на зияющую пропасть, расстилавшуюся между нами, и по какой-то причине нам не хотелось пересекать ее.
Иногда я замечала, что он как-то странно смотрит на меня, на его лице было что-то вроде замешательства и разочарования. Мне было интересно, сожалеет ли он о том, что произошло между нами. Я уверена, что нет. Он мог быть одним из самых больших придурков, которых я когда-либо встречала, но мне было не по себе. Интересно, что это говорит обо мне? Я казалась магнитом для мрачных, задумчивых мужчин с чувством юмора за плечами.
— Давай попробуем еще раз, — сказал Меррик, выводя меня из задумчивости. Я развернулась и недоверчиво посмотрела на него. — Просто постарайся для меня, ладно, любимая? Может, он и задница, но иногда он прав — и никогда не говори ему, что я это сказал. Ты нужна нам готовая, потому что никто не знает, что у людей припрятано в рукавах в следующий раз. Твоя и наша жизнь вполне могут зависеть от твоей способности контролировать себя.
— Способ оказать давление, — пробормотала я.
Он подошел ближе, приподняв мою голову пальцем за подбородок. Его зеленые глаза были яркими, но в то же время настороженными, и под ними были темные круги.
— Ты должна чувствовать это давление, lass, но ты не одинока в этом. Я здесь, и не покину тебя, пока все не закончится.
От его слов у меня скрутило живот, а лицо нахмурилось.
— Значит, таков твой план? Ты уйдешь, когда все закончится? — Не то чтобы я думала, что все это так просто закончится. Эти гражданские беспорядки, вероятно, растянутся на годы. Но все же, с продлением моей жизни.
Он всмотрелся в мое лицо.
— Ты этого хочешь? Ты больше не пленница, Сиренити. Ты не обязана…
— Я не хочу думать о том, что ты уходишь, — быстро сказала я, прежде чем смогла отговорить себя от этого. — От одной мысли об этом меня тошнит, и я действительно не понимаю, почему.
Я лгала — я поняла почему. Я уже давно знала, что мои чувства к нему были сильнее, чем я позволяла себе показывать.
Его губы нежно коснулись моих, застав меня врасплох. Я позволила ему провести ими по моим, нежно ощупывая меня, в то время как его руки запутались в моих волосах и обхватили мой затылок, когда поцелуй стал глубже. Прикосновение его бороды к моим щекам вызвало у меня трепет. Всегда было таким чудом, что прикосновения Меррика оставались такими мягкими и нежными, несмотря на силу, пульсирующую в его венах. Покрытый татуировками, с длинными волосами и бородой, он выглядел грубоватым и опасным снаружи, но внутри был большим мягкотелым человеком.
Он отстранился, и у меня возникло искушение броситься вперед, чтобы получить еще. Усмехнувшись, он сказал:
— Я останусь столько, сколько ты захочешь. Я не буду принуждать тебя. Слишком долго у тебя было слишком много мужчин, которые заставляли тебя принимать решения, которые на самом деле были не твоими, и я не буду добавлять себя к этому списку.
Я с сомнением посмотрела на него.
— Разве не ты был тем человеком в маске, который
