эти углубления на поверхности постамента. Они созданы, чтобы установленные в них статуэтки не упали при движении.
— Получается, фигурки бессмертных вовсе не покидали комнаты, — произнесла госпожа Дзи в раздумьях. — Просто перемещались в глубину своей подставки. Но этот демон…
— Надо поговорить с госпожой Мо. И как можно быстрее.
С этим она была согласна.
Некоторое количество времени пришлось потратить, объясняя стражам, в чем, собственно, дело.
Господин Гэн приказал отправить дополнительную охрану к господину Лин Шу, постамент же вскрывать запретил до его личных распоряжений.
И они с госпожой Дзи направились прямиком к покоям первой жены хозяина дома.
Служанки госпожи Мо переполошились и не хотели пропускать гостей: ночь на дворе, госпоже стало хуже, да и неприлично мужчине видеть чужую жену неприбранной.
Однако, господина проверяющего они боялись, а он лишь отмахнулся от их трескотни и заявил, что войдет в комнаты их госпожи во что бы то ни стало.
Ситуацию удалось решить госпоже Дзи. Она приказала установить в комнате полупрозрачную ширму. Таким образом, и приличия будут соблюдены, и проверяющий сможет исполнить свой долг.
Так и поступили.
То, что госпожа Мо действительно больна, стало ясно, стоило лишь зайти в комнату: дух здесь стоял нездоровый. Сладкие благовония лишь слегка скрывали тяжелый запах болезни.
Господин Гэн остался за ширмой, сама же она прошла чуть дальше и могла видеть лицо лежащей на кровати женщины — мертвенно-бледное, покрытое испариной.
На одном из столбиков изножья кровати вертелась Дуду и беспокойно заверещала, увидев вошедших.
Больная медленно, с явным усилием, повернула голову, и ее рассеянный взгляд встретился со взглядом госпожой Дзи.
— Простите за вынужденное беспокойство, — объяснила та, поздоровавшись, — но господин проверяющий хочет задать вам несколько вопросов.
— За что вы мстите своему мужу? — спросил Гэн прямо.
На восковых губах госпожи Мо промелькнуло подобие улыбки.
— Вам не понять… — произнесла она тихо, словно от ветра прошелестела оконная бумага, — он обещал… что я всегда буду для него единственной.
Эта длинная фраза, казалось, лишила женщину остатков сил. Она закрыла глаза и только беспокойное, слишком частое, дыхание говорило о том, что она не спит. Обезьянка осторожно приблизилась и села на кровать, рядом с рукой женщины.
— Какое-то время так и было. Но все изменилось после того, как вы в первый раз потеряли ребенка, так? — проговорила госпожа Дзи, желая помочь больной.
— Так, — еще тише ответила та.
— Господин Лин Шу взял в дом сначала одну наложницу, потом и других. Но обещал вам, что женой ни одна из них не станет, — Гэн больше утверждал, чем спрашивал, но кивка от госпожи Дзи все же дождался, — но и это слово он не сдержал. После переезда вы узнали, что он собирается сделать госпожу Ю второй женой и решили ему отомстить.
— Нет, — госпожа Мо встрепенулась было, но тут же снова в изнеможении прикрыла глаза. — Я тоже пыталась… ребенка… неудачно, — из уголка ее глаза выкатилась слезинка. — А он все равно…
— Как вам удалось привязать демона к изобретению вашего предка? — резко спросил господин Гэн.
Дуду повернулась в сторону ширмы и, угрожая, показала зубы.
Женщина на кровати вздрогнула и некоторое время смотрела перед собой.
— Вы так и не поняли, — прошептала она. — Не демона… души своих нерожденных детей. Двое… их было уже не спасти… В молельню… и в Дуду…
Госпожа Дзи и господин Гэн переглянулись.
— Так вы заклинательница духов? — спросила Дзи, внимательно разглядывая больную.
Та еле заметно покачала головой и погладила прильнувшую к ее руке обезьянку.
— Знания семьи Мо… использовать слабых духов… платить за это своей жизненной ци. — Голос ее становился все глуше, в конце и вовсе стал походить на сип. — Воды…
Госпожа Дзи подошла к кровати, поднесла госпоже Мо пиалу с еле теплым отваром женьшеня и маленькую золотую ложку и принялась понемногу вливать снадобье в приоткрытый рот женщины. Та глотала с трудом, часть жидкости выливалась прямо на подушки.
— Вы подсылали обезьяну с поручениями — отвлечь, устроить шум, закрыть отверстия под потолком молельни, а в это время второй дух, запертый в пьедестале, приводил в движение механизм, и одна из статуэток исчезала, — рассуждал вслух господин Гэн. — Для чего, кстати, предназначалось это хитроумное устройство? Чтобы прятать священные изваяния от грабителей? Так или иначе, вы дорого заплатили за свою месть. Планировали забрать мужа с собой?
— Разве вы позволите? — прошелестела госпожа Мо.
По щекам ее разлился болезненный румянец, глаза заблестели.
— Хотите обречь детей и женщин господина Лин Шу на неизвестность? Дело ваше, — равнодушно бросил Гэн, но больная дернулась, словно ее ударили. — Моя задача — лишь найти истоки этой проблемы.
С губ госпожи Мо сорвался хрип, переходящий в насмешливое карканье. Пальцы ее намертво вцепились в руку сидящей возле нее госпожи Дзи, глаза расширились и остекленели.
— Cправедливо, — произнесла она вдруг низким, смутно знакомым голосом. — Молодой дракон верен себе. Но что он будет делать, когда обнаружит в руках собачий хвост вместо соболиного? — и резко дернула госпожу Дзи на себя.
Та не успела ничего предпринять и плашмя повалилась вперед. Не на кровать — на твердые холодные камни, свесившись с обрыва — и замерла, удивленно и испуганно глядя в черно-золотую воду, оказавшуюся вдруг так близко от ее лица.
В глубине этой страшной реки, завораживающей своей инаковостью, виделись ей тени. Они танцевали, перетекали из одной в другую, и в их движении виделись ей картины ее собственного прошлого. Некоторые из них грели сердце, некоторые рвали душу на части, о некоторых она хотела бы снова забыть, но все смотрела и смотрела, не отрываясь, в черное золото вод, пока последние не закрутились вдруг воронкой, в центре которой появился демон с глазами, красными, словно угли, с широкой дикой улыбкой, открывающей острые треугольные зубы.
Ухмыляясь жутко, он протянул ей знакомый мешочек из плотной, переливающейся Тьмы и она, не дыша и не смея противиться, послушно протянула руку в его прохладные недра.
Пальцы ее перебирали одну табличку за другой, а в голове назойливым мотыльком билась одна-еденственная мысль.
Она вынула руку с зажатым в ней слитком, а другой, рискуя упасть в пропасть, вцепилась в огромную лапу демона с длинными острыми когтями.
— Стой… — прохрипела она. Слова давались с величайшим трудом. Тело начало ломить от холода. — Мне надо знать… Жив ли Цзя Цзиньху?
Демон лишь рассмеялся ей в лицо, выкатил глаза — и жуткий лик его начал меняться, все больше и больше приобретая проклятые черты. Великий Тигр подмигнул ей и высунул черный раздвоенный язык.
— Соскучилась, госпожа? — захохотал он и с силой
