Ракот и брат его Хедин в конце концов одержали победу. Но о нас они… забыли. Сотворивший нас Ракот с презрением отвернулся от дела рук своих. Он хотел быть «хорошим». Нас, ненасытных, он теперь презирал, облачившись в белые одежды. Что нам оставалось делать? Мы жили, как умели. Убивали, ибо хотели есть. Порой убивали нас, когда находился кто-то, подобный тебе, сильный, ловкий и умелый… — Голос призрака сорвался, задрожал, уплывая, а сам он едва заметно качнулся, оставив позади ещё пядь. — Мы обречены служить ужасом и проклятьем миров. Наш творец и его брат сим вполне довольны, ведь они всегда могут вмешаться и уничтожить нас, не полностью и не до конца, но «защитив» и «оборонив» от нас простых смертных. Весьма разумно, ты не находишь, победитель?
Матфей вновь отодвинулся. Аккуратно, стараясь не дергаться.
— А что это за тело осталось там, наверху?
— Тело несчастной, кою я вынуждена была использовать как вместилище при особых обстоятельствах, — охотно отозвалось привидение. — Всё по вине Богов Ракота и Хедина, ибо их волею я такова, какая есть и не властна что-то изменить.
— Но отчего же?
— Отчего не властна? Не ведаю. Но иной пищи тело моё, сколь угодно бесплотное, не приемлет. Хотя мне сие и причиняет великие мучения…
Матфей внимал, не пропуская ни единого слова. Не пропускал он и движения, и потому успел, когда призрак, решив, что глупый человечишка заслушался вконец и более ни на что не обратит внимания, сорвался с места.
Матфей не чертил рун, он не мог защититься ничем, кроме лишь голых рук — однако на ладонях остались багровые следы совсем недавно полыхавших там символов. Руки Матфея погрузились в холодное, ледяное облако — тело призрака, — и линии рун отозвались резко вспыхнувшей болью. У призрака вырвался вопль, не вопль даже, а высокий, режущий уши визг, очертания человеческого тела стремительно таяли, свиваясь в волны голубоватого тумана, втягивавшиеся прямо в песок, точно сквозь воронку.
Матфей ощутил толчок в спину, неведомая сила потащила его вперёд, туда, где исчезал воющий призрак.
Не за что ухватиться, негде удержаться — воронка стремительно втягивала его и, когда мир, погаснув, вспыхнул вновь, он увидел себя уже не в пещере, а под самым обыкновенным звёздным небом, знакомым с детства. Позади осталась груда камней, развалины додревнего храма — и тоже знакомые.
Те самые руины проклятого Силами Святыми капища. А вот и шпили приснопамятного Бервино, чернеют совсем рядом.
Вот так так. Куда, спрашивается, шёл?..
Так или иначе отсюда надо было уносить ноги.
Но…
Что за холод пробирается следом? Отчего из груды камней сочатся ледяные струйки, отчего сами развалины во тьме ощутимо вздрагивают, так, что чувствует даже он, Матфей?
Догадаться было нетрудно. От третьего своего демона он сбежал. Но теперь Матфея преследовал четвёртый. Настолько сильный, что сумел преодолеть даже неведомые чары, удерживавшие это отродье в пределах Беймарнской пущи.
Четвёртый демон.
Берегись, Матфей Исидорти!
ГЛАВА VIII
Клара, Ирма, Гелерра, Матфей
Клара Хюммель в упор смотрела на вампира. А вампир — также в упор — глядел на Клару.
Он был красив, с неудовольствием отметила она. Высок и строен, но не худ, и, даже на вид — очень, очень силён. Тонкие нос и губы, высокие гладкие скулы, бледная, почти снежно-белая кожа. Чёрный плащ обтрепался, кое-где прорван, измазан.
Только что они вдвоём прикончили последнего из неупокоенных. Прикончили — и стояли, уронив руки, глядя друг на друга, словно ожидая, кто первым вскинет оружие, чтобы тотчас же ответить.
Вон он, клятый вомпер. Отвратительный убийца, оставивший по себе долгую память в Поколе и вокруг него. Подъявший мёртвых, разбудивший их, натравивший на живых, заставивший её, Клару, забыв о муже и детях, броситься сюда, в селение, ставшее родным, спасать его ни о чём не подозревающих обитателей — а теперь пришедший на помощь.
Она здесь, глаза в глаза с вампиром. Красив, мерзавец… А Сфайрат гонится сейчас за Гентом Гойлзом, местным чародеем, оставившим Кларе свой подарок — приснопамятный кристалл — да взамен ухитрившимся взыскать самую жуткую плату.
Забрать детей.
И она, Клара, выносившая, в муках родившая их — вернулась обратно, в Поколь, потому что «драконы стоят за себя сами». Потому что у людей нет — думала она — иного защитника, кроме неё.
Сфайрату нет смысла всё это объяснять. Он дракон, и кровь для него — превыше всего.
— Благодарю тебя, досточтимая чародейка, что позволила мне сражаться рядом с тобой, — мелодичным, льющимся голосом проговорил вампир на языке, принятом среди обитателей Поколя, Беллеоры, Хеммерсита и прочих здешних мест. — Это высокая честь. Поверь мне, вампиру, нечасто произносящему подобные слова. Смертоносность твоих заклятий может превзойти разве что твоя же красота, о многомудрая волшебница.
Клара судорожно сглотнула, чувствуя, что краснеет самым позорным, самым что ни на есть девчоночьим образом. Она! Боевой Маг Долины! Дравшаяся с… с…
Вампир слегка поклонился.
— Селение сиё избавлено от опасности. Мёртвых не осталось ни на улицах, ни под землёй. И потому, милостивая государыня, я бы осмелился посоветовать вам оставить — хоть ненадолго — сие место, ибо обитатели его, оправившись от растерянности, едва ли окажут нам с вами достойные победителей почести. Скорее попытаются поднять на вилы и сжечь или — в моём случае — проткнуть колами, числом поболее, — вампир изящно повёл тонкой кистью. — Уже сейчас добрые поселяне, избыв страх, обратят своё, гм, не слишком благосклонное внимание на нас.
— Я жила здесь много лет, — хрипло отозвалась Клара. — Я здесь знаю каждую дворняжку и каждого котёнка. Мне никто ничего не…
— Вомпер! Вомпер! Как есть, самый вомперистый вомпер! — раздался вдруг вопль.
Гном Свамме, с топором в руках, застыл, вытаращив глаза и тыча пальцем в замерших Клару с вампиром.
— Вомпер! И чародейка! Именем Клары Хюммель прикрывшаяся!
— Свамме! — Клара стряхнула оцепенение. — Что ты орёшь?! Всё в порядке, всё кончено, мертвяков мы побили…
— Волхованка! Волшедейка! Чаровница! — Гном затряс взнесённой над головою секирой. — Скрывалась! Таилась! Пряталась!
— Заткнись! — рявкнула в ответ и Клара. — Не твоё дело, как я жила! Да и что ты за чепуху мелешь, от кого я «таилась»? Сколько врачевала, скольким разродиться помогла?! От меня Поколю одна прибыль, сколько покупателей игрушек моих у тебя в трактире останавливалось, полновесной монетой платило!
Из-за углов, из приоткрывающихся дверей и ворот, сперва осторожно и робко, а потом всё увереннее и бойчее стали выглядывать обитатели Поколя. Им повезло — неупокоенные почти сразу сцепились с Кларой и «вомпером», большинство осталось цело и невредимо, но не все, и над погибшими уже взвыла родня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
