меня чувствовать себя каким-то предателем, как будто я уже должен был рассказать ему, что происходит. Я лажаю налево и направо.
— Только если она жила где-то в сельской местности. Я имею в виду, у нее нет цифрового следа. За последние пятьдесят лет в Колорадо не рождались ни Лейни, ни Элейн, ни Элеонора Янг. Эта девушка, — он кивает в сторону массы тел, двигающихся под бас и барабаны, — лжет либо о том, кто она, либо о том, откуда она.
Собрать эти кусочки воедино было несложно. Меня беспокоит то, что все еще преследует ее.
— Если не считать той игры в покер, она не похожа на преступницу.
Он фыркает от смеха.
— Защита свидетелей? — спрашивает он. Я не говорил ему о маршале США, но он достаточно долго был полицейским. Он понимает, что отсутствие информации тоже может что-то значить. — Если это так, то ты не получишь никаких ответов, копаясь в этом, пока она сама тебе не расскажет.
Я уже сам догадался.
— А как насчет связи с Нью-Йорком?
— Я не знаю, Грант. Что-то происходит с моими контактами там, наверху. Все на взводе из-за какого-то громкого дерьма. Все боятся сказать лишнего. Ничего не говорилось ни о пропавшем человеке, ни о преступнике, ни об агенте, подходящем под описание Лейни.
Что-то не сходится. Если бы она была в системе и связана с Би, Дел нашел бы ее. Фиаско — для туристов и местных жителей, но она не была ни тем, ни другим. Так почему она здесь? Были тысячи других мест, куда ее могли поместить. Я хлопаю Дела по спине.
— Спасибо за то, что выяснил.
— В любое время. Ты же знаешь. — Он прочищает горло. — Ты спрашиваешь, потому что она сблизилась с твоей семьей, или есть другая причина?
— Могу я честно сказать, что не знаю, как мне сейчас ответить на этот вопрос?
Я не готов к этому разговору. Черт, мне нужно поговорить с Лейни, прежде чем делиться чем-то еще с Делом.
Он барабанит пальцами по столешнице.
— Хорошо. Я буду здесь, когда ты будешь готов. Увидимся в четверг?
Я киваю ему, когда он уходит.
— Звучит неплохо, Дел. — Я надеюсь, что так и будет. Что он не будет обижаться на меня за то, что я двигаюсь дальше. Внезапно я чувствую, что мне становится легче дышать.
Когда я оборачиваюсь, Хэдли направляется к двум парням, которые что-то спрашивают у нее в центре танцпола. Они начинают прижиматься друг к другу, и Лейни остается одна, а музыка становится медленной. Более глубокий ритм барабанов и задумчивый рифф фортепиано заставляют ее смущенно улыбаться, оглядываясь по сторонам.
Я облокачиваюсь на стол и делаю глоток своего теплого пива.
Линкольн усаживается рядом со мной и повторяет моё движение.
Мы оба наблюдаем за Лейни, как она покачивается в одиночестве, а вокруг нее собираются пары.
— Я собираюсь пойти и потанцевать с этой красивой женщиной…
Да пошел он. Я свирепо смотрю на своего брата, прежде чем снова перевести взгляд на танцпол. Я нахожусь в состоянии войны с самим собой — между тем, чего я хочу, и тем, могу ли я принять тот факт, что мне позволено этого хотеть.
— После того, как я поколотил Ваза той ночью, я забрел в «Hooch». — Я искоса смотрю на него. — Я забыл, что у Фи день рождения. — Вздохнув, я сжимаю костяшки пальцев. — Я чувствовал себя куском дерьма из-за того, что забыл об этом.
— Господи, Грант. — Он проводит рукой по волосам. — Ты думаешь, что помнить кого-то означает перестать жить. Я не знаю, когда ты решил, что это так. Я скажу тебе прямо сейчас — если бы Фиона или Оливия были здесь и услышали, что ты поставил свою жизнь на паузу после того, как они лишились своей, они бы, блядь, влепили тебе пощечину.
Я заливаюсь смехом. Он прав, они бы так и сделали.
— Тебе не нужно выбирать. Ты любил кого-то. Но твоя жизнь продолжается. Ты можешь делать все, что хочешь, ты уже большой мальчик. — Он окидывает меня взглядом. — Ты вырос, это точно.
— Иди в жопу, — смеюсь я.
— У меня тоже есть проблемы, но Лейни добралась до тебя. Ты изменился с тех пор, как она появилась здесь. И не в плохом смысле. В том смысле, что я снова начинаю вспоминать, почему мне нравится мой младший брат.
Я отпиваю пиво и качаю головой.
— Что бы она ни скрывала и о чем бы ни лгала, Линк, это приведет к беспорядку. Я это чувствую.
Он вздыхает и смотрит на меня.
— Все мы о чем-то лжем, Грант. Мы делаем это, чтобы справиться с тем, что выпало на нашу долю. И ты уже много лет присматриваешь за мной и Эйсом. С каких пор тебя пугает небольшой беспорядок?
— Такое ощущение, что это вы заботитесь обо мне, а не наоборот.
Он делает глоток из своего бокала с прозрачной жидкостью, которая, как я предполагаю, является самогоном.
— Это не тот Грант, которого я знаю. Тот, которого я знаю, слушает и позволяет остальным сохранить лицо. Он тот парень, который знал, что возвращение домой — это то, что нам нужно. — Он прочищает горло. — Это было то, что мне нужно, чтобы перестать заниматься саморазрушением и начать исцеляться. Ты всегда был лучшим из нас, Грант. И лучшие из нас заслуживают этого.
Он смотрит вдаль, на реку, и, вздохнув, говорит:
— Жизнь слишком непредсказуема, чтобы беспокоиться о приличиях. — Он подталкивает мою руку локтем. — Отпусти себя.
Звучит просто. Действуй. Живи и наслаждайся. Собирай осколки, если ничего не выйдет, но я уже до чертиков боюсь, что потеряю ее.
Он отхлебывает остатки своего напитка и хлопает в ладоши.
— А жизнь слишком коротка, чтобы наблюдать за ней со стороны.
Я знаю, что он собирается сказать. Точно так же, как я знаю, что он собирается подкатить к женщине, которая полностью завладела моими мыслями, и я не могу этого допустить. Я допиваю свое пиво.
— Итак, я собираюсь попытаться…
— Никаких шансов, — отрезаю я и не оборачиваюсь. Он знал, что этого будет достаточно, чтобы подтолкнуть меня. Я ни за что не стану смотреть, как он танцует с ней.
Я приняла решение. Я выбираю жизнь.
Я нахожу ее у края танцпола. Как раз в тот момент, когда она собирается шагнуть с него, и ее взгляд устремлен вниз, туда, где танцевальная площадка встречается с травой. Но ей это не удается, потому что я беру ее за руку и тащу за
