опоздать. На всей территории от холмов и до нашей насыпи осталось не больше тысячи зомби. И пусть патроны у нас уже на исходе…
— Готовимся к ближнему бою! Командирам приготовить аптечки! Видите раненого — оттаскивайте к автомобильному мосту! — отдал я очередной приказ, поставил дробовик на предохранитель и закинул его разгорячённый ствол себе за спину. Пистолет сунул в кобуру и, развернувшись, взял в руки готовую к схватке алебарду.
Вдох… Выдох.
— ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ!
Я крикнул не по рации, но так, что все, даже оглохшие от постоянной стрельбы, убрали пальцы со спускового крючка.
— Мост зачищаем в ближнем бою и сдерживаем врага!
Я первым показал пример, взяв разбег с алебардой и насадив на остриё зомби. Протянул его пять метров вперёд, попутно сбив ещё двух монстров. Резко выдернул алебарду и размашистым движением, рассекающим одежду и плоть врагов моих, ранил нескольких зомби. Но этого им было мало. Поэтому я стал работать не покладая рук, рубя, пронзая и отсекая жалкие попытки зомби прорваться мне за спину. Да и я был не один.
Это было похоже на свалку. Смешались люди, зомби, кровь и металл. Но люди, с головы до ног обляпанные вражеской кровью, вставали и снова бросались в бой. Зомби не прекращали бесполезные попытки прокусить экипировку, порвать её, добраться до шеи и глаз. Пока есть силы — мы будем бороться. Мы будем убивать. Мы будем выживать.
Моя грудь горела огнём, а руки стали словно свинцовыми. Но я продолжал своё дело, не смея показывать бойцам, что такое усталость. Жалкая сотня ударов — пара десятков трупов, что перекрыли весь мост и не дают нормально стоять на ногах. Какая же это мелочь…
В горниле кузницы раскаляется сталь. И молот кузнеца делает из мягкого и податливого металла крепчайшую броню и оружие. Для тех, кто сражается рядом со мной, — зомби станут горнилом, что подготовит из мягких и неокрепших людских душ суровых бойцов. А каждое пережитое сражение станет тем ударом молота, что закалит наше мужество и мастерство, постепенно превратив нас из суровых бойцов в истинных сынов и дочерей войны. Кровь врагов наших наточит наш разум, выжжет из нас слабость и заставит забыть о усталости.
Боль? Когда мы станем настоящими воинами — мы будем рады её появлению. Она даст нам понять, что мы всё ещё живы и нам есть что сказать этом миру.
— ПОБЕДА! УРА-А-А-А! — раздался радостный крик, донёсшийся до меня через пелену самозабвенного сражения с идущими сплошным катком зомби.
Мы не просто победили.
Пролив кровь за эту землю, мы, пожалуй, получили право обладать ею. Не важно, уплывём мы в море или нет. Теперь у нас появится собственная база на земле, из которой мы будем отправляться в рейды по всему Карибскому бассейну.
* * *
Спустя час. В администрации порта.
— Мучас грасиас, — кивнул я и протянул руку, пожимая протянутую в ответ кисть главы местного «сопротивления».
Мариэль, как сказала Афина, — город небольшой. Прошло очень мало времени с начала всей этой дичи, но местное самоуправление не стало ждать у моря погоды и взяло своё спасение в собственные руки. У них было два отделения полиции, пожарные, местные рыбаки и проезжавший мимо отряд бойцов с ближайшей части. Те должны были привезти партию груза из порта, но задержались с отправкой. В итоге как раз в окрестностях города шестьдесят человек с парой грузовиков, двумя джипами и одним БТР, который добирался с ремонта своим ходом, оказались в эпицентре борьбы. Боеприпасов у них, само собой, было мало — но помогли запасы старых революционеров.
Вообще, слушая переводчика и осторожно делясь информацией, я удивлялся находчивости местных, что додумались до звуковой ловушки. Наиболее крепкие автомобили, оставшиеся на ходу, завели моторы и, сигналя, собрали за собой то одну толпу, то вторую, постепенно выведя из города несколько тысяч мертвецов и бросив их на безлюдных холмах. Там они ускорились и по окружной трассе вернулись в город.
Кроме этого, я с удивлением заметил, что почти все автомобили находятся в рабочем состоянии.
«Это старые модели. В них практически только механика и используется. Там нечему ломаться, да и в основном у местных они стоят под навесами и лишь изредка используются для поездок в другие города», — помогла Афина раскрыть загадку.
В принципе — ничего сложного. Мог бы и сам догадаться, но у меня котелок после всего этого хаоса не варит. А я ещё и не выспался, благодаря Наташе.
Итого получалась ситуация, когда складской комплекс находится под нашим контролем, город практически зачищен и лишь в запертых домах могут ещё скрываться зомби. Бойцы местные — в основном люди горячие и смелые. Те, кто к нам приехал на помощь, — это лишь небольшая часть от схватившихся за оружие местных. И мне надо принимать решение…
— Переведи, пожалуйста, сеньору Алонсо, что мы бы хотели остановиться и взять передышку, пока в мире происходит не пойми что. Наши бойцы с радостью помогут им в зачистке города и сохранении мира в их доме.
Переводчик начал говорить, и старый усатый кубинец, которого безусловно слабым нельзя было назвать из-за его жилистости и волевого взгляда, внимательно выслушал моё предложение.
— Си, грасиас! — начал он, и переводчик начал переводить слова благодарности этого старика.
Вообще, на вид ему было лет пятьдесят, поэтому стариком он выглядел просто на моём фоне. Он не был военным. Военных среди этих людей было всего десять человек, и они держались особняком, готовя свой БТР к поездке обратно в город. Хоть война их и застала посреди родной страны — у каждого из бойцов была своя военная база, которую те должны были защищать и откуда они должны были отправиться на помощь жителям Кубы. И ведь у каждого из них есть свой родной дом, куда каждый из них стремится. Все эти невысказанные переживания читались на их взволнованных лицах.
— Нам нужно пополнить боеприпасы, и через двадцать минут мы будем готовы присоединиться к вам и вернуться в город, — сообщил я им, и Алонсо подтвердил, что дождётся меня.
За время переговоров наши пчёлки успели эвакуировать половину складов. Порхали как заведённые. Грузили всё, что грузится, и тащили всё, что тащится. Кубинцы, может, и были против подобного варварства с нашей стороны, но воевать с нами они не решились. По количеству стволов мы явно их превосходили числом в данный момент. По крайней мере эту бригаду, в которой лишь у сотни был огнестрел. Остальные работали вилами, топорами, самоделками в духе «нож на палке». Они изначально
