выдернул рукав, не меняя выражения скучающей профессиональной усталости.
— Слышал, — буркнул он, уже косясь на пару подозрительных типов у фонтана. — Говорят, на него гоблины напали. Обычное дело. Некупеческая цена страховки — вот и вся новость.
— Гоблины? — фыркнул Телан, понижая голос до конспиративного шепота и оглядываясь так, будто боялся, что их подслушают тени. — Да там шайка орков и троллей на сотню голов! Их всех… понимаешь, всех… одного повара караван нанял. От голода смертного избавить, еду сварить. А он их… от смерти избавил.
Фиппик медленно перевёл на него свой взгляд. В нём ещё плескался скептицизм.
— И как же, интересно? Кастрюлей зарубил?
— Сковородкой приложил, говорят, — с важностью сказал Телан, делая взрывной жест пальцами. — А потом всех собрал, и огромным котлом прихлопнул! Сам видел! — с бешенными глазами не отставал Телан, — Безумный, его зовут. Повар. Всех. Положил. Точно безумный…
Фиппик рассмеялся. Коротко, сухо, как треск сухой ветки.
— Сказки. Для детишек у очага, чтобы кашу доедали.
Телан сделал вид, что обиделся. Он отступил на шаг, надул щёки, будто простодушный мужик, чью правду ставят под сомнение.
— Сам Тарга Удачливый в городе! — выпалил он с внезапной горячностью. — Спроси! Он в конюшнях «Золотого Обода» ночует! У него теперь тотем этого повара на самой видной телеге привязан! Деревянную ложку там какую-то, да половник! За удачу держит! Говорит, пока они с ним — никакая нечисть не прицепится!
Это была чистейшей воды наглая выдумка. Но Телан играл на глубинной струне людской психологии: если герой совершил нечто невероятное, люди не просто верят в это — они начинают верить в его атрибуты, в его след в мире. Им хочется, чтобы у Тарги был такой тотем. Это делало историю осязаемой.
Фиппик перестал улыбаться. Его глаза-бусинки сузились, превратившись в блестящие щелочки. Он не стал ничего говорить Телану. Вместо этого он ловким, почти незаметным жестом подозвал своего напарника — угрюмого, молчаливого человека в простом плаще, с бумажками и грифелем за поясом. Они отошли на пару шагов, и Фиппик что-то быстро зашептал ему на ухо. Тот кивал, его глаза бесстрастно скользили по Телану, запоминая.
— Тарга и вправду в городе. Не в «Золотом Ободе», но всё же… — тихо, но чётко проговорил напарник, словно отчитываясь. — Привёз партию голубых кристаллов из Ущелья Ветров. Вид у него… бодрый. Не сильно пострадавший.
Этого было достаточно. В глазах Фиппика вспыхнул тот самый азарт — холодный, алчный, азарт охотника, учуявшего след редкого зверя. Он вернулся к Телану.
— Если подтвердится деталь с тотемом… или хотя бы суть… — он прищурился, — серебряный твой. Имя твоё как? Где искать?
Но Телан уже отступал в толпу, растворяясь в ней с мастерством, отточенным годами жизни на улице. Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от денег.
— Проезжий я. За новостью… — он сделал многозначительную паузу, указывая пальцем куда-то в небо, будто на уходящую луну, — вернись сюда. Услышишь.
И он повернулся, смешавшись с потоком людей. Он не оглядывался. Он знал, что семя упало в самую благодатную почву — в жадное любопытство профессионального сплетника. Фиппик уже мысленно примерял сенсацию о «Безумном поваре, разгромившем сотню орков» к текущим новостным сводкам. Даже если сам Тарга лишь недоуменно пожмёт плечами, слух уже пойдёт гулять по городу, получив индульгенцию от новостника: «Есть интригующая информация, проверяем». А в мире слухов такая формулировка дорогого стоит. Первая искра была высечена.
Телан сменил облик в полутёмном переулке, как змея кожу. Прошлое одеяние уступило место скромному тёмно-зелёному камзолу. Он поправил воротник, смахнул невидимую пылинку с плеча и выражение лица сменил на сосредоточенно-деловое. Из взволнованного простака он превратился в мелкого торговца, озабоченного городскими новостями. Цель теперь была иной: не сеять слухи в темноте, а задействовать почти официальные рупоры.
Он покинул хаос Нижнего рынка и направился к Площади Фонтанов — настоящему сердцу гражданской жизни Мередала. Здесь воздух был другим: не густым от вони, а наполненным запахом жареных каштанов, свежего хлеба и дорогого парфюма. Здесь на перекрёстках, словно живые памятники, стояли Вестники.
Это была полулегальная гильдия, чей статус зыбко балансировал между городской необходимостью и постоянным подозрением властей. Они не были бродягами. У них были закреплённые места, осанка, громовые, поставленные голоса и кодекс. Их словам верили больше, чем шепоту в таверне, ибо они рисковали не только деньгами, но и репутацией, а за ней — и местом под солнцем, а то и свободой.
На Нижнем рынке он успел узнать, что Старшего Вестника главной площади звали Боргар. Пожилой, седой, с лицом, изрезанным морщинами. Его голос, низкий и раскатистый, мог перекрыть грохот проезжающей повозки. Он стоял у Большого Фонтана, неподвижный, в простом сером балахоне, и его пронзительные голубые глаза замечали всё.
Телан подошёл к нему без суеты, с почтительным кивком, на который Боргар ответил едва заметным движением брови.
— Нужно объявление, — сказал Телан чётко, без лишних слов, выдерживая тон человека, который платит за услугу.
— О пропаже, найме, продаже? — отчеканил Боргар, не меняя выражения.
— Новость. Городского значения.
Голубые глаза сузились. Боргар ненавидел распространять непроверенное. Но гильдия жила на деньги, а не на принципах.
— Изложите. И предложите.
Телан сделал шаг ближе, понизив голос до убедительного шепота, который все же нёс нужную информацию.
— Маркус Освальд, известный как Безумный повар. Владелец таверны «Драконий Котёл» близ Ирителя. Взят стражами сегодня утром по формальному обвинению. Заявление от Гильдии Кулинаров. Люди должны знать.
Боргар хмыкнул, но это был хмык оценки, а не отказа.
— Гильдия на гильдию… щекотливо. Доказательства?
— Достаточные для ареста. Моя информация — сам видел. — Телан положил на каменный парапет фонтана три аккуратных стопки по пять золотых монет в каждой. Металл мягко брякнул. — За ваш труд. За непроверенность. — проговорил он, показывая первые две стопки.
Боргар взглянул на деньги, потом на Телана.
— Цена высока. За простую новость.
— Потому что это не просто новость, — Телан указал на третью стопку, — За вашу верность. Не хотелось бы, чтобы Гильдия Кулинаров поменяла ваше мнение.
— Вестники не меняют своего мнения, приняв плату, — проговорил он, сгребая монеты, — Скоро весь город будет знать об этом. И на то мы Вестники, что всегда знаем, где ложь, а где правда.
Тут даже Телан поёжился от той немой силы, что исходила от старика.
— Благодарю, —
