Как же там должна быть таверна… — пробормотал он, и взгляд его уплыл куда-то вдаль, наполняясь видениями мраморных стоек и бесконечных бочек эля.
Щелк-щёлк! Я щелкнул пальцами прямо перед его носом. Он моргнул и встрепенулся.
— Всё! Будет сделано! — выпалил он как раз в тот миг, когда за дверью раздались мерные, тяжелые шаги — неумолимое эхо возвращающегося Виктора.
Дверь распахнулась, и массивная фигура начальника стражи заполнила проем. Он не сказал ни слова, но его молчаливый, усталый взгляд был красноречивее любого приказа.
— Сэр Виктор! — Телан немедленно выпрямился, вновь облачаясь в тогу великого адвокатуса, и совершил изящный поклон. — Честь имею откланяться! Редко встретишь столь проницательного, импозантного и…
— Вон, — Виктор отрезал, махнув рукой, явно не желая слушать очередной словесный поток.
— Как будет угодно! — бросил «защитник» и стремительно юркнул в коридор.
«Выше голову, Телан. На тебя вся надежда», — пронеслось у меня в голове, пока я подходил к Виктору, готовый последовать за ним к своим «товарищам».
Шаг за шагом, под неусыпным взглядом Виктора, я спускался вниз по каменной лестнице, ведущей в подземелья Корпуса. Воздух становился тяжелее, пропитываясь запахом сырости, ржавого железа и отчаяния. Мерный звон кайданов о ступени отбивал ритм этого погружения в каменное брюхо правосудия.
— Твой защитник… колоритный, — на полуслове прервал молчание Виктор, и в его голосе я уловил не насмешку, а усталое раздражение.
— Он делает, что может, — сухо парировал я.
— Охотно верю. — Он бросил на меня взгляд исподлобья. — Но он совершенно не похож на члена гильдии. Над этим ещё нужно поработать.
— Почему же не похож? — спросил я.
— Да не сложно понять. Этот парень добрый, такие в гильдиях не нужны.
Я замедлил шаг, удивлённый.
— Вы сомневаетесь в их правоте? — прямо спросил я.
— Я сомневаюсь в их методах, Освальд, — поправил он, и его низкий голос гулко отозвался в каменном коридоре. — Таких дел, где мелкого ремесленника или торговца давят гильдейским сапогом по надуманному предлогу, у нас проходят десятки. Прячутся за буквой закона, а под ней — простая жажда наживы.
«Какая неожиданная искренность…» — подумал я. Не такого ожидаешь от человека его типа.
— Мой товарищ, патрульный в Ирителе, писал мне. Говорил, там недавно появился какой-то… Безумный повар. Рассказывал про соревнование с плутом на рынке, про старую таверну.
— А я, оказывается, весьма известен, — ухмыльнулся я.
— Иритель не далеко от Мередала, ничего удивительного. Да и тракт общий проходит, прямой.
Оно мне только лучше. Теперь я ещё больше верю в свой план.
— Ты говорил про нападение на караван, это правда?
— Чистейшая, — ответил я. — Но вы и сами скоро всё узнаете.
— Не сомневаюсь. — Клянусь, я видел, как дёрнулись уголки его губ. — Теперь я понимаю, почему тебя так зовут. И репутация соответствующая. — Он снова посмотрел на меня, изучающе.
— Неужто про гильдию ваш товарищ не писал?
— Я… не могу тебе ответить, эта информация не должна влиять на меня. Поэтому он мне ничего не писал по этому поводу, — выдавил Виктор. — Но писал про… — он запнулся, неловко кашлянув в кулак.
Уголки моих губ сами потянулись вверх.
— Про «Средство для мужчин»?
Виктор кивнул, смущённо отводя глаза к факелу в стенной нише.
— Может, и вам стоит попробовать? — не удержался я от лёгкой провокации, чтобы снять напряжение.
— Да нет же! — он резко обернулся, и я увидел, как его уши покраснели даже в тусклом свете. — У меня всё… всё в норме! Просто интересовался как служитель закона! Профилактически!
— В этом нет ничего такого, — пожал я плечами, сохраняя серьёзное выражение лица. — С возрастом бывает. Совершенно естественно. А средство народное, законное.
— Я сказал — всё нормально! — рявкнул он, и эхо подхватило его слова, разнеся по коридору: «Нормально… нормально…» Он поймал себя на повышении тона, сжал кулаки и выдохнул. — Заткнись, повар.
Мы уже дошли до конца коридора, где и располагалась моя комфортабельная камера. Виктор остановился, повернувшись ко мне. Его лицо вновь стало непроницаемым, профессиональным, но в глазах оставалась какая-то странная усталая искра.
— Они всегда побеждают, Освальд. У них деньги, влияние, лучшие адвокаты. Закон написан если не для них, то точно с оглядкой на них.
Я встретил его взгляд.
— Так было до того, как я появился в этом мире. Они уже проиграли мне однажды. Проиграют и теперь.
— Довольно смело и безрассудно, — скептически сказал он.
— Что имеем, того имеем, — осклабился я. — И… что насчёт них? — я указал за спину.
— Пока выясняем всё, отпустить их не могу. Но думаю, скоро будут свободны, если к ним у гильдии не будет претензий.
— Ну, хоть так.
Он отодвинул тяжелый засов, скрипнула массивная дверь. Я переступил порог камеры. И прежде, чем дверь захлопнулась, тихо, но отчётливо сказал:
— Спасибо. Я был о вас не прав, Виктор.
Он не ответил. Лишь на миг встретился со мной взглядом, а потом дверь с глухим стуком закрылась, и щёлкнул замок.
— Ну⁈ Что было? Допрашивали? Говорил с кем? — сразу набросился Хылщ, его лицо исказилось беспокойством.
— Ты же не признался ни в чём? — вступила Ванесса.
Ригарт молчал, но его взгляд впивался в меня.
Я прошёл мимо них, опустился на свою соломенную подстилку рядом с тёплым, сонно сопящим бочком Фунтика. Облокотился на него, чувствуя, как их взгляды жгут спину.
— Встретился с Теланом, — сказал я ровно, не оборачиваясь.
В камере на секунду повисла ошеломлённая тишина, а потом взорвалась:
— С КЕМ⁈
— Ты издеваешься? Как он… откуда⁈
— Это ловушка!
Только Ноэль не издала ни звука. Но её глаза открылись. Чистые, холодные, как горные озёра, они были теперь прикованы ко мне.
— И что? — спокойно спросила она. Её голос перерезал панику.
Я повернулся к ним, ко всем четверым.
— И то, что завтрашним вечером мы будем свободны.
Это заявление обрушилось на них, как удар обухом. Недоверие, надежда, страх — всё смешалось на их лицах.
— Как? — снова спросила Ноэль, и в её вопросе была не тревога, а требование к логике.
Я махнул рукой, отводя взгляд в сторону.
— Нас ждали в городе. Значит, кто-то рассказал им всё.
