я увидел, как желваки заходили на челюсти.
— Моя репутация и впрямь не лучшая. Но ведь ты из тех, кто судит людей по поступкам, не так ли?
Тут он не ответил, а просто махнул рукой, давая команду двигаться. Но чувствую, я произвёл на него нужное впечатление. А он теперь показался мне куда более приятным малым, если бы я не ощущал неприкрытой ауры раздражения. Ну, мне пришлось устроить всё это, иначе меня сожрут. А я уж так легко не дамся.
«Мне надоело играть в игры. Они окончательно перешли черту, — думал я про себя. — Теперь я уничтожу их на их же территории. Пусть думают, что это меня заперли с ними, ха-ха…»
Мы двинулись за Виктором, стражники обступили нас со всех сторон, но разговоры зевак не утихали. Толпа любит такие истории, особенно когда живешь спокойную размеренную жизнь, такие шоу как глоток свежего воздуха. Уже к вечеру весь Мередал будет знать о том, что Безумный повар в городе и о том, что Гильдия Кулинаров использовала стражу против меня. Хе-хе… Я уже предвкушал, как всё можно завернуть. Одно дело котлами с неба бросаться, а другое решать конфликты словами. И в них я чувствую себя куда лучше. Особенно зная, что скоро в город прибудут торговцы из каравана.
— И что будем делать? — тихо спросила Ноэль. — Я так поняла по тому, что ты устроил, у тебя есть план?
— Плана нет, — махнул я головой и посмотрел ей в глаза с юношеским, задорным азартом. — Но есть идея. Остаётся только наслаждаться.
— Придётся тебе поверить, а я это очень не люблю.
— Маркус, — позвал меня Ригарт позади. — Тут Хылщ спрашивает.
— Что ему надо? — холодно спросил я, ну не мог ничего с собой поделать. Хотя вынужден был признать, что их нахождение в нашей компании неплохо так добавляло веса моим словам.
— Как тебе помочь?
— Лучшее, что вы можете сделать, это не мешать. А ещё говорить правду. Справитесь с этим?
Небольшая пауза и ответ:
— Да, всё сделаем.
И даже если они были готовы идти навстречу. Стражники каким-то образом узнали о том, что мы идём в Мередал. И знали полный состав нашей группы, включая «геройчиков». Возможно, торговцы, поспешившие раньше нас прибыть в город, передали информацию, но возможно кто-то из них сумел отправить весточку. Я всё ещё не доверял им и не исключал, что их помощь может выйти боком. Поэтому нужно минимизировать их влияние на мою идею.
Город встретил нас высокими дубовыми вратами, окованными полосами холодного железа, глубоким рвом и массивным опускным мостом. Сходу было ясно — это крепость, выросшая в город. Внешние стены, испещренные шрамами древних осад, прикрывали второй, еще более высокий ряд укреплений. На зубчатых башнях поблескивали тусклым багровым светом огромные кристаллы, назначение которых сразу меня заинтересовало.
— Ноэль, это что за камни? — спросил я у дроу.
— Я тебе экскурсовод что ли? — раздражённо спросила она, но всё же ответила: — Огнекамни. Редкие магические кристаллы. А такого размера я вообще вижу во второй раз, — проговорила она, явно сама удивлённая увиденным. — В руках умелого мага один такой может обратить сотню воинов в пепел. Но им нужна война… а её здесь не было десятилетиями. Они совсем потускнели, скоро уснут от скуки, — с какой-то нежностью и грустью сказала она. Ещё бы речь не шла про вещь, что способна убивать сотнями, вполне сошла бы за милую девушку.
Так как нас вели под стражей, и обзор мне загораживали широкие спины стражников в латных кирасах. Но даже сквозь этот живой частокол город заявлял о себе. Он дышал иным ритмом, нежели утонченный и свободный Иритель. Воздух, пропитанный запахом раскаленного металла, угля и древесного масла, был густым и весомым, куда насыщеннее. Его ритм отбивали не крики торговцев и зазывал при питейных, а отдаленный, ни на секунду не смолкающий звон молотов — размеренный, промышленный пульс. В просветах между зданиями мелькали открытые кузнечные цеха, где в клубах пара и жара двигались силуэты гномов и дворфов (я уже научился их отличать), а огромные горны пылали алым.
Архитектура говорила о суровой практичности: приземистые, добротные здания из темного камня с узкими, стрельчатыми окнами. Никаких излишеств, лишь функциональная строгость. Но и в ней находилось место разнообразию: мы миновали аскетичную «Пращу и Надежду», пахнущую соленым супом и кожей, и солидную «Гнездо Грифона» с дубовыми щитами на фасаде, даже тут заведения известного типа стремились к индивидуальности. Особенно симпатичным было высокое трёхэтажное здание с множеством окон, каждое из которых было занавешено. В нём прослеживался готический, изящный стиль, что-то такое манящее. А чёрная вывеска блистала красивыми золотыми буквами и странным названием: «Три киски».
— Ноэль, а это что? — махнул я на чёрное здание.
Она вдруг покраснела, отвела взгляд:
— Дебил.
— Прошу прощения? — не понял я.
— Это бордель, — гаркнул позади Ригарт. — И весьма известный, ха-ха.
— Оу…
— Разговорчики! — бросил Виктор, шагающий впереди.
Дороги были поразительно широки, будто рассчитаны на быстрый марш роты, а не на прогулки горожан. Они расходились лучами от центральной площади, вымощенные крупным, плотно подогнанным булыжником. По ним, грохоча подковами и когтями, двигался пестрый поток: тяжеловозные кони, впряженные в груженые повозки; бронированные ящеры с кожистыми гребнями; и даже пара массивных каменных големов-носильщиков, чьи шаги отдавались глухим гулом в груди. Магия здесь была не для дворцовых фонтанов, а для тягловой силы и обороны.
«Сразу ощущается, что город приграничный. Мощный, готовый отбивать атаки неприятелей, — подумал я и начал сомневаться в своей идее, для неё мне нужна была определённая публика. — Ну, раз тут есть Гильдия Кулинаров, значит и аудитория найдётся», — решил я.
Мы свернули на одну из главных артерий, судя по плотности потока и ширине, и взору открылась просторная Площадь Воли, о чём рассказал Ригарт, где бронзовый монумент забытому полководцу взирал на суету рынка на одной её половине. А рынок похоже был ориентирован на доспехи, оружие и прочие атрибуты воинов. А затем…
— Вот его-то я узнаю сразу, — усмехнулся я сам с собой.
Затем мы поравнялись с Гильдией Героев. Здание подавляло не вычурностью, а масштабом. Это был гигантский куб из черного базальта, больше похожий на донжон, чем на общественное строение. Его фасад украшали не фрески, а исполинские барельефы, изображавшие битвы с разного
