рода тварями. У входа, застыв, как изваяния, стояли двое стражей в полном, сияющем магическими рунами доспехе. От них веяло такой немой, сконцентрированной силой, что даже наши конвоиры на мгновение выпрямились.
И наконец, правее от этого гранитного сердца города, показалась наша цель — Корпус Стражей. Более молодое, но не менее неприступное на вид строение из серого камня, с высокой сторожевой башней, где в прорезях бойниц мерцал холодный свет. Факел у входа горел ровным синим пламенем — знак того, что магические защиты активны, как рассказала Ноэль.
И по всему пути я то и дело видел мелькающего Телана. То он выскочит из переулка, то выглянет из-за угла. Но стоило моргнуть, как он исчезал.
«Теперь нужно, чтобы он как-то попал к нам. Он главный ингредиент моего плана», — думал я, поднимаясь по ступеням.
Корпус Стражей внутри оказался таким же суровым, как и снаружи: голые каменные стены, освещенные тусклым светом магических ламп, что мерцали холодным синим пламенем. Воздух был пропитан запахом металла, пота и чего-то едкого — наверное, от зелий или артефактов, которые использовали для допросов, хотя мне хотелось верить, что это не так. Но воображение — такое воображение.
Нас провели по длинному коридору, мимо запертых дверей, за которыми иногда слышались приглушенные голоса. Стражники не церемонились: толкали в спины, если кто-то замедлялся, и перешептывались между собой, бросая на меня косые взгляды.
Наконец, нас завели в просторную камеру, такую общую клетку для группы арестантов. Стены из толстых прутьев, усиленных рунами, пол устлан соломой, а в углу — пара деревянных нар. На потолке висел шар, излучающий слабый свет, и я заметил, как он пульсирует, словно следя за нами. Грома заперли в отдельной клетке поменьше, висящей на цепи, — бедняга шипел и плевался искрами, но без толку. Фунтик рычал в ошейнике, прижавшись к ноге.
Виктор остановился у решетки, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным, но в глазах мелькнуло что-то вроде неохотного уважения — или мне показалось?
— Дожидайтесь здесь, — прогремел он. — Скоро прибудет представитель Гильдии Кулинаров. Мы все выясним. Если вы невиновны, как утверждаете, то выйдете отсюда свободными. Но если нет… — он не закончил, просто кивнул стражникам и ушел, оставив нас под присмотром двух дежурных.
— А любит ваш начальник нагнать интриги, да? — спросил я у стражника, но тот промолчал.
Дверь камеры лязгнула, запираясь. Спутники расселись вокруг, переглядываясь. Атмосфера была напряженной: Ноэль хмурилась, Ванесса нервно теребила край плаща, Ригарт пытался шутить, но выходило вымученно. Хылщ не выдержал первым.
— Маркус, — прошептал он, пододвигаясь ближе. — Какой у тебя план? Ты же не собираешься просто сидеть и ждать, пока они нас закатают?
Я отмахнулся, не отрывая взгляда от решетки.
— План? Просто говорите, как есть. Правду. Не приукрашивайте, не врите. Это все, что от вас требуется.
Ванесса фыркнула, ее глаза сверкнули в полумраке.
— Ты же понимаешь, что Гильдия не будет слушать? Они придумают повод, подтасуют факты, сделают так, что это и впрямь окажется кражей. У них связи, деньги, влияние. А мы — кто? Прокажённые авантюристы и… повар.
— Ты там не забывай, что именно этот повар надрал вам задницы, — ехидно напомнил я. — Правда вы, конечно, помельче будете.
— И всё же, мы в жопе, — красноречиво констатировала Ноэль. — Я не планировала расплачиваться за твои долги.
— Я разберусь, — ответил я и улыбнулся уголком рта, откинувшись назад.
Спокойствие — мой лучший щит сейчас. Даже не рассчитываю, что нас оправдают на этом «допросе». Но это и не главное.
— Но ты же не думаешь, что твои речи смогут вытащить нас? — не отставала дроу.
— Даже не рассчитываю, — ответил я тихо. — Они слишком сильны и горды, чтобы признать ошибку. Они внаглую пользуются своим положением.
Ноэль, сидевшая напротив, наклонилась вперед, ее серебристые волосы упали на лицо.
— Тогда что? Зачем все это шоу на улице? Зачем раззадоривать толпу?
Я усмехнулся про себя, вспоминая свою репутацию. «Безумный повар» — звучит как шутка, но в этом мире она работает лучше любого титула, это становилось мне очевидным. Город не слишком большой, слухи в нем разносятся быстрее, чем огонь по сухой траве. Особенно если этому поспособствует Телан. А дальше уже дело техники.
«Интересно, как ему попасть к нам? — подумал я. — Хотя он достаточно ушлый. Найдёт способ.»
— Репутация, — сказал я вслух. — Моя, их… и то, как она изменится после всего этого.
Остальные переглянулись, не понимая.
— Слабость Гильдии — в ее силе, — продолжил я, понижая голос. — В уверенности в своей наглости. Они коммерческий гигант, монополисты. Для них полторы тысячи золотых — пшик, мелочь. Но я сумел задеть их гордость. И значит, сумею задеть вновь, сильнее. А Виктор… он свяжется с Анной, и это тоже сыграет нам на руку. Она не из тех, кто позволит манипулировать фактами. К тому моменту весь город должен знать о том, что с нами случилось. Кто-то из каравана обязательно окажется в Мередале, докинет ещё из первых уст. А дальше я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться.
Ригарт хмыкнул, скрестив мускулистые руки.
— И как нам поможет то, что ты еще сильнее заденешь Гильдию? Они нас просто раздавят!
Я встал, услышав шаги за решеткой — стражник приближался, лязгая ключами. Время начинать.
— Очень просто. Я же повар. Вот и буду сражаться как повар. Главное, чтобы они думали, что все еще контролируют обстоятельства.
Ноэль прищурилась, ее взгляд был полон скепсиса.
— А разве это не так? Они нас заковали, заперли. Контроль у них.
Я повернулся к ней, усмешка стала шире.
— Сейчас — да. Но они никогда не пробовали моих блюд.
В этот момент стражник рявкнул:
— Освальд! Выходить! На допрос!
Дверь камеры скрипнула, открываясь. Стражники схватили меня под руки, выводя в коридор. Сердце стучало ровно: это не конец, а начало. Гильдия думает, что поймала меня в ловушку. Но на самом деле, это я заманил их в свою кухню. И скоро они узнают, как горько может быть от «безумного» угощения.
Стражники грубо втолкнули меня в комнату для допросов — скромный кабинет с массивным дубовым столом, парой жестких стульев и магическим кристаллом на потолке, который, судя по слабому гудению, фиксировал каждое слово и движение. Воздух был тяжелым, пропитанным ароматом дорогих эльфийских благовоний
