Я вас не не люблю, я вас ненавижу. Уйдите.
Тут же раздался тяжёлый хлопок.
Бауэр хрипло дышала, таращась на тёмный пол. Через пару секунд на него одна за другой стали капать тяжёлые солёные капли. Почему было так больно — она сама не знала. Так царапающе, так тяжело, словно шеф не говорил ей всё это и не шёл вслед за ней домой, а выдёргивал артерии из её тела одну за другой и накручивал их себе на кулак.
Нос закладывало. Глаза краснели, ресницы окончательно слиплись между собой. «Ну и что теперь будет?» — шептала она сама себе. «Я же не смогу теперь там работать. С ним. Придётся оставить. Работу, девочек… всё придётся оставить», — Селена схватилась руками за лицо. «Ну почему это происходит со мной? Почему⁈ Какая же я дура. Какая я дура, что меня угораздило признаться ему в любви».
Раздались тихие всхлипы. На ватных ногах Бауэр пошла вперёд, в сторону ванной.
Мужчина так и стоял, таращась на закрытую дверь. Всё ещё ощущал холод рук, ком в горле, нервные тики. Минута. Две. Три. В голове по-прежнему ни одной мысли, ни одного внятного структурированного предложения.
А что, собственно, произошло? Неловкая, неуверенная, странная Селена всё это время носила у себя в голове не мечты о мести и не попытки отомстить за неудавшееся признание, а… абсолютную уверенность в том, что она для своего шефа — никто и ничто. Набор функций, предназначений или иногда, когда падала в овраг, — головная боль.
Наверное, она пыталась забить это поглубже в подсознание, чтобы оно не всплывало и не доставляло неприятного жжения в груди. Пыталась жить, как жилось раньше. Пыталась даже принять флирт от кого-то, кто казался более или менее тёплым или безопасным.
Она не хотела есть с Джертом мороженое. Не потому, что увидела новый «кошелёк», которому могла сходу быть симпатична. И даже не потому, что хотела отомстить или обратить на себя внимание. Селена просто хотела жить и чувствовать тепло. Такая, какая есть. Толстая или худая, красивая или не очень. Чувствовать тепло, интерес к себе и, может, капельку любви.
Мужчина медленно наклонился вперёд, коснувшись лбом холодной двери. Держать собственное тело самому стало уже практически невмоготу, хотя он даже не был пьян. Правда, чувствовал он себя хуже, чем после любой пьянки. Анселл ощущал страх на грани паники, пытался думать о том, что теперь говорить и как поступать, но вместо мыслей слышал только писк лопнувших в ушах сосудов.
Почему он это ощущал — сам не знал. Ведь даже если один фотограф уйдёт, это не такая уж большая потеря. Это… вполне себе восполнимая утрата. Иногда Джерт даже пытался говорить себе такое, но почему-то сразу после этого хотел нервно смеяться. Толстая девочка-фотограф — совсем не потеря. Почему он так переживает? Зачем вообще продолжает стоять и таращиться на чужой замок, будто тот может открыться сам собой и пригласить его внутрь?
Чёрт его знает. Мужчина не мог ответить ни на один вопрос, который пытался задать сам себе. В конце концов, когда ноги стали неметь, он бесшумно отошёл от двери и уселся на верхних ступеньках узкой холодной лестницы. На небе всё ещё поблёскивали редкие мелкие звёзды. Хотелось закурить, хотя в последний раз Анселл курил ещё будучи студентом второго курса.
Ощущался лёгкий нервный озноб. В голове по-прежнему не было ни одной внятной мысли.
Он гипнотизировал глазами ровные ступени, пока небо не начало светлеть. Тревога со временем не отпускала, а только усиливалась. Тахикардия тоже не отпускала, сколько бы Джерт ни убеждал себя в том, что ничего страшного не случилось.
Случилось. Земля под ногами ощущалась как желе, в котором он тонул, на котором больше не чувствовал опоры. «Нужно дать ей время прийти в себя» — бубнил мужчина себе под нос, рассматривая шнурки на своих ботинках. Нужно, вот только он по-прежнему не уходил, будто она могла выйти. Могла посмотреть на него или даже позвать.
Не выходила. Что, в общем-то, ожидаемо, но он продолжал сидеть. Хотя небо постепенно становилось оранжевым, а редкие звёзды исчезали. «Когда ей станет немного лучше, мы поговорим» — стиснув зубы, сказал себе Анселл и, в конце концов, встал.
Ноги ощущались деревянными. Аппетита не было, как и сонливости. Казалось, все эмоции, которые раньше Джерт ощущал, теперь вытеснила тревога с периодическими всполохами страха. Он слишком далеко зашёл со своими играми. Более того, наверное, не стоило играть, не зная, держит ли его оппонент мячик. Раньше была уверенность, что держит, однако теперь эта беспочвенная уверенность выглядела смешно.
С ним никто не играл. От этого становилось грустно и даже как-то больно.
Анселл нехотя спустился вниз и буквально заставил себя сесть в машину. Если бы мог — посидел бы ещё, но нужно ехать на работу. Иначе он подведёт людей. Однако «работа» — это не точка назначения, а квест. Сперва необходимо быстро добраться до дома, принять душ, сменить костюм на более чистый и двинуть в офис. Быть может, захватив с собой пару таблеток нестероидного противовоспалительного.
Кроме того, в офис, быть может, потом подъедет Селена. Когда немного отдохнёт и придёт в себя. Этот простой факт заставлял тахикардию усиливаться, а руки мерзнуть. Придёт на работу — и тогда они поговорят.
Правда, в чём будет заключаться их диалог, Джерт пока сам не знал. Он даже не знал, что говорит, но твёрдо был уверен, что за пару часов что-нибудь придумает.
* * *
Селена стеклянными глазами уставилась на стену. Сквозь задёрнутые шторы бил яркий дневной свет — судя по прикидкам, уже перевалило за полдень. Но она продолжала лежать в кровати, даже не вставала завтракать. Четыре–пять раз у неё звонил телефон утром, но потом замолк. Кто ей звонил — она не знала и даже не хотела знать. Девушка медленно моргала, иногда вздыхала, иногда проваливалась в лёгкую дремоту.
Сон был тяжёлым. Иногда ей снился шеф, который как-то вломился к ней в дом. Иногда — словно она голая стояла перед всем рабочим коллективом и слышала смех моделей, костюмеров, визажистов. С ночи нервная система оставалась на взводе и никак не могла прийти в норму.
Однако сейчас мисс Бауэр волновал отнюдь не недосып.
Что теперь делать? Она не хотела идти на работу. Не хотела — и всё тут. Она хотела уволиться. Но её рабочий контракт и текущее местоположение слегка осложняли ситуацию. Селена подписала договор аренды минимум на год, как и эксклюзивный контракт с
