Читаем без скачивания Судьба (СИ) - Дарк Чеслав

Ярко выраженная и четко отделяющаяся от тела, голова висела в воздухе, направленная на меня. Наверное нет ничего более жуткого, чем направленный прямо на тебя змеиный взгляд. Эти черные глаза, такие пустые, холодные, будто остекленевшие. Мне кажется эта бездна, эта пустота, и очаровывает несчастных лягушек, которые, прекрасно понимая свою участь и громким кваканьем зовущие на помощь, послушно ползут к своей погибели.

Для начала я замер. Затем осторожно, стараясь не шуметь, нащупал ногой твердое место и аккуратно, почти бесшумно подался назад, чтобы увеличить расстояние между нами. «Отойди на безопасное расстояние» или «Назад нахер!», примерно так звучало одно из главных правил в обращении с опасными животными. Поэтому, переставив ногу, я стал переносить на нее вес своего тела… Треск! Резкий треск сломавшегося прута под ботинком. Я дернулся и этого движения было достаточно. Раскрыв пасть и успев издать громкое шипение, как давно уже заготовленная пружина, змея рванула ко мне. Инстинктивно я отнял от камня руку и взмахнул ей, прикрывая лицо. Мозг пронзила резкая короткая боль, послышался странный булькающий треск, а на лицо мне брызнуло что-то теплое.

Полуметровая змея извивалась всеми пятью частями, на которые она была разделена. Это было первое, что я увидел, открыв глаза. Потом я посмотрел на свою руку и чуть не потерял равновесие. Меня снова покрыл пот, а взгляд помутился. Я опасливо вытянул руку перед собой, тряхнул головой и снова посмотрел. Нет, это было взаправду. Из места соединения кисти с предплечьем, на тыльной стороне руки, прямо из кожи торчали четыре длинных когтя. Светлые, но сейчас немного покрытые кровью, они достигали примерно полуметра в длину и росли прямо из руки. Я согнул кисть и поднес руку к лицу. Кисти ничего не мешало, когти так и шли вперед, выходя практически из запястья. У основания они находились совсем рядом друг с другом, но чем дальше шли, тем больше увеличивалось расстояние между ними. Прямо как металлические лезвия на цестусе, древнем и крайне смертельном оружии.

Я тронул пальцем один из когтей — узкий и острый как бритва с одной стороны и более широкий и не такой смертоносный с другой. Я обхватил клинок (если можно это так назвать) и попробовал потянуть. За движением тут же подалась вся рука. Я напряг левую руку и сильнее потянул правой. Легкий дискомфорт, переходящий в боль в запястье у основания когтей. Я отпустил руку. Похоже, они теперь стали частью меня. Тут же мозг пронзила мысль. В левой руке больше не чувствовалось того неприятного тянущего ощущения, а вот в правой… Я посмотрел на правую руку. И буквально ощутил когти под кожей, между локтевой и лучевой костью. Отвел руку в сторону, сжал кулак и просто захотел чтобы когти вышли. И они вышли. Мгновенная боль, как укол пальца при сборе крови на анализ, тихий и едва слышный треск рвущейся кожи и четыре длинных клинка, выдвигающиеся из плоти, как несущие смерть греческие мечи из ножен.

Согнув руки в локтях и поднеся их к лицу, я еще некоторое время рассматривал грозное оружие, которое, очевидно, теперь всегда было бы у меня с собой. Улыбнулся, даже хмыкнул и захотел, чтобы клинки ушли. Только медленно, я хотел посмотреть на это. И они повиновались. Неторопливо они скрывались под кожей, оставляя на ней бугорки, а потом, едва скрылись их концы, бугорки на коже сгладились, ранки на запястьях мгновенно зажили, и не осталось ни малейшего следа.

Адреналин вызывал учащенное дыхание. Я шумно и глубоко вдыхал воздух носом, чтобы восстановить пульс, дыхание. От змеи шел острый запах сырого мяса. Я посмотрел на уже почти переставшие трепыхаться куски, нагнулся и, сдаваясь набросившемуся на меня звериному зову, схватил останки рептилии и принялся жадно их поглощать. Кости и чешуя трещали на зубах. Я ощущал, как по подбородку текла кровь. Тепло ударило мне голову, она закружилась. Руки задрожали, губы мгновенно пересохли.

— Твою мать. — Проговорил я, практически пьяный от страха. — Что ж со мной такое?

***

И уже через полчаса от страха не осталось и следа! Мне было восемнадцать, а мозг ребенка не способен долго пребывать в одном эмоциональном состоянии. Я, конечно, утрирую, но… я опробовал свои клинки практически на всем, что попадалось по пути. Куст? Снесем его взмахом! Дерево? Почувствуй себя дровосеком, мужик! Ящерица? Наколи этого динозавра на копье и приготовь обед себе и своей самке! Бабочка? Что эта крылатая тварь делает в моих владениях? Завалить ее! И все в таком духе… Впрочем, помимо разрушительной, у всего этого была и если не созидательная, то уж точно научная сторона. Клинки оказались чрезвычайно необычным оружием. Это была органика, кость проще говоря, но до какой же степени прочная. Срезать одним взмахом небольшое дерево или камень — было равноценным. К тому же, я мог контролировать выпуск когтей — захотел, вышел один, захотел два. Мне нужно было только подумать, а мысль, как мы все знаем, чертовски быстрая штука.

Когда мне по-настоящему сильно захотелось есть, я не тратил патроны и не ставил силки. Несколько крупных ящериц были пойманы моими когтями. Растущие на большой высоте яблоки и персики были просто срезаны вместе с веткой. И я, вполне довольный собой, но не отказывающийся от возможности, что все происходящее могло мне просто привидеться в смертельной агонии, сидел под огромным буком и с аппетитом ел мясо с фруктами… Периодически я думал о друзьях. Они должны были добраться до базы еще ночью. Не знаю, что привлекло тогда Отголосков, но их было очень много, и я надеялся, что по пути ребятам никто не встретился. Если только не какой-нибудь дополнительный отряд Фантомов… Нет, надо гнать эти мысли. Если бы на них напали, я бы увидел — двигаясь, я держал трассу на виду. Пока не было никаких обломков, обожженного обезображенного асфальта, никаких следов борьбы. А раз так, надежда еще была… У меня постоянно вырывались смешки, каждый раз когда я представлял лица ребят. Они ведь считают, что я погиб. Правда… после каждого смешка мне становилось стыдно. Я думал о Лее, о Рике, о Данте, даже о Танке с Хантером. Они сейчас считали, что я умер, что еще на одну пару рук стало меньше. А я, выживший чудом, чудом залечивший раны и получивший в обладание чудесные клинки, сидел под деревом в ус не дуя, жевал от пуза и прикидывал, как они удивятся, когда я приду и постучусь в дверь. Кусок застревал в горле от стыда. Но я был ребенком, я все еще был ребенком. Пусть и пережившим уже многое.

Внезапно тревога переполнила меня. Хотя нет, это была не тревога, это было что-то другое… Уверенность, понимание, м-м-м-м-м, убежденность… предчувствие! Да, это можно было назвать предчувствием. Каждый мой нерв оголился, по нему словно пробегали молнии. Чувства… Боже, это было что-то неподдающееся описанию. Слух, зрение, осязание и обоняние, все вдруг активизировалось, стало удивительно острым. Я видел далеко, слышал далеко, различал тысячи запахов, ощущал малейшие колебания воздуха своей кожей, словно покрытой током. Будь у меня иголки как у ежа, они бы уже все ощетинились. Я медленно встал. Кто-то был рядом, я это чувствовал. Знал, что кто-то следит за мной, смотрит на меня. Возможно, это и есть предчувствие. Мои руки потянулись к рукояткам пистолетов, пальцы обхватили холодный метал и вдруг весь организм закричал мне одной-единственной молниеносной мыслью:

«В сторону!!!».

В секунду напряг ноги, толкнул ими землю и наклонил корпус влево. И почти в тоже мгновение, задев когтем мою штанину и порвав ее, в то место где стоял я, жестко опустился Отголосок. Тварь стопроцентно не ожидала такого. Она грохнулась на землю, а обе руки ее воткнули свои когти-кинжалы в ствол дерева и застряли там. А я смотрел на существо, ошарашено переваривая тот факт, что находился я метрах в десяти в стороне. Я выработал хорошую реакцию за месяцы тренировок, но это… А прыжок! Как я мог отпрыгнуть так далеко за какую-то секунду?!

Возмущенные рыки монстра вернули меня на землю. Тварь билась и брыкалась, но когти надежно держала буковая кора. Я знал, что нужно было сделать. Это нужно было сделать. Достал пистолет и, приблизившись на несколько шагов, направил ствол на безобразную голову. Титаническими усилиями монстр освободил руку, выдрав когти из собственной плоти. Я прицелился, мой палец стал усиливать давление на спусковой крючок… Шелест! Впереди, относительно меня, послышался шелест. Тот самый шелест. На мгновение отвлекся, потом, что опять же меня дико удивило, резко вернул взгляд назад, спокойным жестом выстрелил, разворотив несущуюся ко мне зубастую прорву, точным и расчетливым движением перевел руку повыше и в сторону и выстрелил еще два раза. Два тела упали к моим ногам, колотясь в агонии, а я посмотрел на свои руки. Невиданная твердость наполняла их. Мое внимание было собрано как в мушке винтовки — я замечал все, видел все, предугадывал движение моего противника.