переживай. Тебе нет нужды бояться, — спокойно произнёс он. — Они всё равно этого не услышат.
— Они же за стеклом…
— И что? — хмыкнул мальчишка. — Это моё место. И если я не хочу, чтобы они этого слышали, то они этого не услышат.
— Да? Забавно. А похоже на то, что это тебя тут заперли, — заметил я с изрядной долей скепсиса.
Он негромко рассмеялся, отвернулся и направился к столу. Сел за него и принялся перебирать лежащие на его поверхности листки бумаги.
— Уверен, что они думают точно так же. Но ирония ситуации заключается в том, Алексей, что это они сами заперли себя здесь, со мной.
Так, хватит с меня.
— Что ты такое?
Мальчишка протянул руку и взял один из лежащих на краю стола пустых листов.
— А разве для тебя это имеет какое-то значение?
— Если бы не имело, то ты не хотел бы со мной встречаться.
— Если бы я не захотел с тобой встретиться, то этого разговора вообще не случилось бы, — возразил он мне. — Как ты думаешь, моё желание встретиться с тобой привело тебя сюда, или же твоё собственное согласие?
— Чушь какая-то…
— Отнюдь, — покачал он головой и взял в руки карандаш. Через секунду я услышал, как грифель начал скрипеть по бумаге. — У вас, людей, есть забавная черта. Знаешь, какая?
— Удиви меня.
— Вы боитесь неизвестности.
— Тоже мне, удивил. Все её боятся…
— О, нет, Алексей. Совсем нет. Вы неистово, до дрожи страшитесь того, чего не ведаете. Но порой, если знать, что должно случиться, то страх может оказаться в стократ сильнее.
— К чему ты это?
— К тому, что я хочу сделать тебе… давай назовём это подарком.
— Какой ещё подарок? — растерянно спросил я.
— Тот, от которого отказался Николай. Я ведь предупреждал его. Но он моим словам не внял. Вот и заплатил свою цену за то.
— Ты про его раны?
— Да. Наглядное доказательство того факта, что он поступил неверно, пусть никогда в этом и не признается. Он решил, что жизнь важного для его мечты человека стоит выше, чем его собственная. И он принял решение, хотя и знал, что последствия для его мечты могут оказаться куда менее… травматическими, наверно. Так бы вы, люди, сказали, да?
— Может, травмирующими? — предложил я, и мальчишка кивнул, всё ещё не отрываясь от своего рисунка.
— Именно. Может, и травмирующими. Хорошее слово. Подходящее. Видишь ли, он выбрал страх перед тем, что ему известно. А что выберешь ты, Алексей?
С каждым его словом понимание ситуации ускользало от меня всё больше и больше. Я чувствовал несвойственное для себя ощущение — то, что я теряю нить разговора, скрытую за двусмысленными формулировками и аллегориями.
И это начинало меня бесить.
— В каком смысле? Ты можешь ответить нормально?
— В самом прямом.
Он отложил карандаш, повернулся ко мне и протянул в мою сторону свою левую руку. Пальцами он держал листок бумаги, на котором только что рисовал.
— Я хочу дать тебе выбор. Подарок. Дар знания, если хочешь. Ты можешь посмотреть. Можешь краешком глаза увидеть то, что приготовила тебе судьба. А можешь отказаться от этого…
— Ещё скажи, что видишь будущее, — фыркнул я, но он даже бровью не повёл.
— Я не вижу будущего, Алексей. Никто не в состоянии его увидеть. Но я могу читать возможные вероятности грядущих событий. Где-то лучше. Где-то хуже. Видишь ли, будущее — не одна единственная линия. Это… набор возможностей. Каждый наш выбор, каждый случайный вздох, даже молчание — всё это перераспределяет вес вероятностей: одни сценарии уплотняются, становясь почти неизбежными. Другие же — тают, как дым. Мир, Алексей, устроен не хаотично, чтобы ты себе не думал. Он куда больше похож на чёткую и структурированную систему. Систему, которая стремится к равновесию. И чем больше мы действуем или бездействуем, тем сильнее наклоняем чашу весов в одну сторону или в другую сторону. И в какой-то момент одна из вероятностей набирает такой вес, что остальные просто перестают существовать — не потому что их стёрли, а потому что сама реальность больше не может поддерживать возможность их существования. Смотри!
Сказав это, мальчик поднял правую руку и толкнул стоящую на столе кружку. Та проехалась по гладкой поверхности, растолкав лежащие на ней карандаши, и с глухим стуком упала на пол.
— Видишь?
— Вижу, что ты только что толкнул кружку на пол, — пожал я плечами.
— О, нет, — он улыбнулся и указал на кружку и разлившуюся по полу воду. — Я просто исключил из будущего ту линию вероятности, согласно которой она продолжила бы стоять на столе. Понимаешь? Как только мы начинаем действовать, мы исключаем лишние варианты. И чем активнее мы действуем, тем больше будущее перестаёт быть множественным. Мы думаем, что выбираем, но на самом деле лишь ускоряем неизбежное, которое уже ждало нас в тени других несбывшихся миров.
Его губы растянулись в улыбке, широкой настолько, что показались идеально белые ровные зубы. Жуткая, почти мерзкая и неестественная улыбка, от которой мне стало не по себе.
— Разве оказался бы ты здесь, если вместо того, чтобы пытаться остановить убийцу своими силами, возложил бы эту ношу на кого-то другого?
Его слова на миг перенесли меня обратно в прошлое. В то самое прошлое, которое всё ещё, очень редко, но продолжало сниться мне по ночам в кошмарах. В ту ночь, когда я стоял на залитой дождём крыше московской высотки. В промокшей до нитки одежде. С пистолетом, который судорожно сжимал в руке, лелея бесполезную надежду на то, что оружие мне поможет.
Надежду на то, что я смогу что-то исправить.
— Ты ничего не исправил, — будто бы прочитав мои мысли, сказал он, всё ещё протягивая мне листок бумаги. — Возьми. Прими решение. Я могу лишь предложить тебе это. Всего лишь дать возможность взглянуть на то, какие вероятности тебя ждут.
Моя рука почти что сама собой потянулась к листку… и остановилась. Пальцы замерли всего в нескольких сантиметрах от исчерканной карандашом белоснежной бумаги.
— Что такое? Неужели ты боишься того, что узнаешь? — в его голосе прозвучало отчётливое веселье. — А как же твои слова о страхе неизвестного?
— Нельзя бояться того, чего не знаешь.
— А как ты узнаешь, что там есть то, чего тебе стоит страшиться, если даже просто боишься взглянуть?
— Посмотреть в будущее? Просто так?
Услышав мои слова, альф равнодушно пожал плечами.
— Свою цену я уже заплатил. Так что меня устроит любой твой ответ.
Я ещё раз посмотрел на листок. Нужно принять решение. Решение, которое, возможно, изменит всё…
Выждав пару секунд, я протянул руку
