вообще всё, что угодно. Гадёныш буквально жрал всё, что хотел и не испытывал с этим никаких проблем. Наоборот, только радовался.
Спустя час я вышел из бара на задний двор, сел в машину и поехал на работу…
— То есть, ты ничего не сделала? — спросил я спустя полтора часа и сурово глядя на свою подчинённую.
— Я вам изначально говорила, что нельзя подготовить такой дизайн-проект за два дня, — с трудом сдерживая свою злость, проговорила Алиса. — Тем более в одиночку!
Мы сидели за столом и обедали. Как оказалось, в той высотке, где находился наш офис… Ну, то, чему в скором времени предстояло стать офисом, на двадцать втором и третьем этажах имелись рестораны. С очень недурной кухней, к слову. Я, Алиса и Вадим сейчас как раз сидели в том, который расположился на двадцать втором этаже. Довольно неплохое местечко с современным дизайном, видом на город из окон и кухней, чьи повара делали упор на итальянские, французские и русские блюда.
Вот здесь мы и устроились, чтобы поговорить. Ну и ещё потому, что в нашем офисе пока не было не то, что столов, даже стульев не имелось. Я заранее забронировал тут место. Вот и сидели теперь здесь втроём. Я, Вадим и Алиса.
— Скажи мне, пожалуйста, Никонова, это является для тебя непреодолимым препятствием? — поинтересовался я, отрезая кусочек от лежащего передо мной на тарелке стейка.
— Что? — не поняла. — В каком смысле препятствием?
— В прямом. Я дал вам задания. Вадим со своим уже справился.
— Он не…
— Да, — кивнул я ей. — Справился. И я знаю, что результатов пока нет. Мы всё ещё ждём подтверждения из департамента. Но наш юридический адрес уже зарегистрирован. То есть, офис у нас есть. А сесть в нём негде. И всё, что ты смогла сделать за два дня — это предоставить мне список из… Сколько дизайнеров?
— Пяти, — отозвалась она.
— Ты с ними поговорила?
— Нет, но…
— Может быть, назначила встречи с кем-то, чтобы мы могли обговорить условия будущего сотрудничества?
— Они ещё не ответили…
— Кто не ответил? — перебил я её. — Ты можешь дать мне имя?
Девчонка молчала. Злилась. Краснела. Но молчала. Потому что я голову даю на отсечение, всё, чего она добилась, это в лучшем случае попала «в запись». Потому что ни один нормальный дизайнер не будет обсуждать проект на первом же звонке. Оно и дураку понятно. Более того, оно должно быть понятно и самой Никоновой.
Только вот сейчас, сидя прямо передо мной, она почему-то пыжилась, стараясь придумать оправдание своему косяку. Оправдание, которое, по справедливости, ей вообще было не нужно. Потому что выполнить мою работу она не могла с самого начала. Я не хуже неё понимал, что для такого дела нужно недели три, дай бог. Если не месяц просто для того, чтобы получить примерный план будущего проекта. Это в самом наилучшем случае. Вон, даже сидящий рядом с ней за столиком Вадим это понимал. Он так и сказал мне, что Алиса не успеет этого сделать.
И она сейчас думала о том, как оправдаться передо мной за то, что она не смогла выполнить невозможное и прыгнуть через свою голову. Хотя, вообще-то, должна была сделать совсем другое.
Ладно, дадим ей шанс и попробуем иначе.
— Скажи мне, Алиса, почему ты проиграла в деле барона Афанасьева?
Явно не ожидавшая такого вопроса девушка удивлённо моргнула.
— А это тут причём?
— Просто спросил, — пожал я плечами. — Ответишь?
Спросил и закинул себе в рот кусочек стейка. Очень, кстати, недурно приготовленного. Пока жевал, тщательно следил за её эмоциями. К тому моменту, когда я мясо проглотил, а ответа так и не получил, понял, что придётся её подтолкнуть.
— Ну же, — подсказал я ей. — Ты почти довела это дело до взаимовыгодной сделки. В чём была проблема? Я читал материалы. Вы почти заключили соглашение, по которому Афанасьев получал свою долю в объединённой компании. Но затем…
— Его благородие затребовал контрольный пакет, — с недовольным видом ответила она.
Я довольно правдоподобно состроил удивлённое лицо.
— И? В чём была проблема?
— Другая сторона не хотела идти на это. Категорически…
— Нет, — покачал я головой. — Это ты не смогла их убедить. Хотя знаешь, что? Дело даже не в этом. Ты не смогла предложить других вариантов, при которых Афанасьев получил бы контроль над объединённой фирмой. Он сказал, что хочет контрольный пакет акций?
— Д… да…
— И ты в это упёрлась, хотя могла бы обеспечить желаемое другими способами.
— Да причём здесь это⁈ — не выдержав, вскинулась она. — Я делала то, что вы сказали! По вашему приказу!
Я молча посмотрел на неё в ожидании, когда же до неё дойдёт. Заодно чувствовал, как на нас сейчас смотрят посетители ресторана. Уж больно громкий у Никоновой был голос.
И судя по моему тяжёлому молчанию, до Алисы наконец дошло, что она что-то делает не так. Я это по её эмоциям чувствовал. Только вот, по всему, признать она этого была не готова. Потому и молчала, выжидающе глядя на меня. С вызовом и злым блеском в глазах.
И тихой паникой где-то глубоко в душе.
Она так ничего и не сказала.
— У тебя есть время до вечера… Пусть будет до вечера субботы, — сказал я. — В субботу, если к вечеру не будет никакого результата, я выкину тебя на мороз. Всё поняла?
Господи, у неё что? Дрожат губы?
— Алиса? — спросил я, когда не получил ответа. — Ты меня поняла?
— Да! — процедила она сквозь зубы. — Разрешите идти, ваше сиятельство?
В ответ я сделал лишь жест рукой. Никонова тут же встала со стула. Вздёрнув подбородок, она направилась на выход из ресторана, неся в своей душе злость на меня, будто знамя. Как я заметил, к своей запечённой форели она даже не притронулась. Аппетита, видимо, у неё не было.
С её уходом за столом повисла тишина, продолжавшаяся почти пять минут, за которые я доел остатки стейка.
— Ты так и будешь молчать? — поинтересовался я у сидящего за столом Вадима.
— Ну я…
— Не знаешь, что сказать?
— Я же всё сделал…
— У меня не настолько плохая память, Вадим, чтобы я забыл о том, что сказал десять минут назад.
— Если вы её сейчас уволите, то мне придётся заново подавать абсолютно все заявления. И регистрировать. А вам подписывать новый учредительный договор, — негромко напомнил он мне то, что я и так прекрасно знал.
— И я это сделаю, если она своей головой думать не начнёт, — отозвался я. — Вадим, Смородин хочет, чтобы вы не просто были говорящими
