там была заплаканная раздетая девушка и его ослепило яростью. Один из людей Хохла пытался его остановить, Искандер и сам не понял, как схватил руку в захват и опомнился, когда завершил движение, надавив коленом на плечо и сломав руку.
… - Ну и одному бойцу сломал плечо, второго порезал. Там навалились остальные, а Искандер людей стряхнул, опрокинул печку, отчего пожар начался, и ходу к Александере. Час, наверное, уговаривал его прийти и проверить. Как ты понимаешь, слова Искандера не подтвердились. Да и охранники, которые там были, девочек там не увидели. Так что понизил наш дорогой Грек Искандера до рядового, а это лучшее доказательство, что всё в его рассказе было правдой.
Искандер почувствовал, что зубы заскрипели.
— Любопытно, — спросил Василь. — А вот винтовочка у твоего бойца, это «Вал»?
Армянин зло посмотрел в ответ.
— Я не разбираюсь. Возможно.
Василь улыбнулся.
— Как раз из такого пристрелили моего неудавшегося убийцу на площади. Ну и коли мы тут, спрошу про караван: это ты ордынцев навёл?
— Да как же ты достал! — заорал Армянин, выхватив пистолет.
Его трясло от ярости. «Сейчас выстрелит», — подумал Искандер. Он поднялся, чтобы броситься на него, но на плечо легла рука Алёны. Чугун и тот легче. Охранник мог только смотреть, но Василь под прицелом мафиози не изменился в лице.
Армянина ударило в плечо, звук выстрела настиг Искандера. Тут же упал и ещё один боец Армянина. Его люди присели, поднимая оружие, но было поздно. Несколько секунд, и они повалились в снег, так и не успев понять, откуда их убили. Армянин вскочил и бросился в сторону города, за ним оставался след из капелек крови. Через несколько минут появился лыжник в белом маскхалате. Он снял маску. Искандер знал его, это был один из бойцов Фангата, Циклоп.
— Армянин мой, — сказал он.
Василь кивнул.
— Да, только я с ним не договорил. Не мочи его пока.
Висельник кивнул. Василь протянул руки Алёне, она без разговоров разрезала верёвки, потом освободила Искандера.
— Ты так и задумал? — спросил Искандер. — Специально дал себя похитить?
Василь пожал плечами.
— Ну не сказать, что именно так. Я надеялся, что он признаётся. Оказывается, я просто мешал его бизнесу. Значит есть какие-то документы по хищениям? Где они сейчас?
— В ресторане у Ели, в его кабинете, — ответила Алёна вместо Искандера.
— Хорошо, — кивнул Законник и повернулся к Искандеру, — Езжай туда, забери, потом отнеси коменданту. Искандер, мы ещё поговорим.
Василь вскочил на нарты и погнал следом за Висельником. Он не позвал Алёну, она и сама не продолжила помочь, деловито начав обыскивать трупы. Только она начала ему нравится… Убийца, мародер.
— Как у вас таких хоронят? — спросила она. — Или волкам оставите?
Искандер посмотрел на тела, потом на неё. Всё произошло слишком быстро, и он так и не знал, как вести себя с ней.
— Я сообщу в охрану, они похоронят. Ты почему Армянина опрокинула? — спросил Искандер. — Я уж подумал, что действительно всё. Грохнут они нас тут.
— Да, блин. Тебе не понять. Вот Василь со мной, как с равной. А эти… Раз девушка, значит второй сорт. Я это ещё с приюта не терпела — там пацаны тоже задвигали, что мы низший сорт. Что должны делать всю работу, делиться едой. И я велась на это. Лет до шести, — Алёна рассмеялась.
Она достала из сумки банку с жиром и начала натирать лоб и щёки. Лёгкий мороз разукрасил их в приятный красноватый цвет. Она была так мила, что Искандер забыл, как минуту назад ужасался лёгкости, с которой она рылась в одежде убитых.
— Поехали, по пути расскажу, — сказала она дружелюбно.
Они сели на нарты, на которых она привезла его.
— В девять я сбежала из приюта и начала искать, где бы хлеба добыть. Воровала, конечно, и попалась. Свинари, милые, чудесные люди. Знаешь, что у них на поверхности морозные склады с тушами и окороками? Человеку туда не пробраться, а вот крыс ничто не остановит. Наступает вечер, мне дают палку в руки и говорят — не хочешь замёрзнуть, двигайся. Кроме мороза, внутри крысы белорецкие, размером с кошку. Человека им загрызть полминуты нужно, а тут я, пигалица, на один укус.
Алёна говорила всё это, как будто о рядовом событии. Голос у девушки был спокойный, но у Искандера холодок пробежал по спине.
Среди всех городов, где бывал Искандер, Белорецк был самым неприятным. Это была наглядная иллюстрация, что будет, если город отдать под власть бандитов. Конечно, руководство города давно переросло примитивный гоп-стоп, рассудив, что на платежах с главного тракта Республики можно будет заработать стабильнее, чем на налетах. Вот только город так и остался городом бандитов, где могли зарезать за копейку, а у детей, кроме криминала, и не было другого пути.
— Я дотянула до утра. Бегала, отбивалась от крыс, хотя они с меня размером, и каждая считала, что я повкуснее замороженной туши. Утром склад открыли, вытащили меня, покусанную, с измочаленной палкой. Потом отвели в какую-то раздевалку. Еды притащили, накормили и засунули в железный шкаф для одежды. Я там внутри и заснула.
— А потом?
— Вечером разбудили, дают палку в руки и снова в бой, — продолжила Алёнка, — и так каждый вечер. Всё ставки делали, когда меня загрызут. Вот только я в приюте дралась, кое-что умела. Свинали стали меня на другие склады отправлять, с их охраной забиваться, что я переживу ночь с крысами. Стали мне и еду нормальную таскать, и вместо моего тряпья стёганку достали, которую крыса не прокусит. Мне то топор, то нож, то дубинку, то арматуру подкинут. Чтобы поинтереснее было.
— Долго ты так?
— Да три года почти, — сказала она, зло улыбнувшись. — Утром, обессилившую, под замок, а ночью вдесятером на склад выпихивают. Я дралась с ними, но там мужики здоровые. Навалятся и толпой вытолкнут, а потом сверху оружие скинут. Ну, ещё и учили драться, чтобы зрелищнее было. Под утро у меня и сил не оставалось прибить кого из них. Иногда крыс не было, они меня по пару недель не выпускали. Там и взвыть можно, сама уже хочешь в ночь.
Она замолчала, вспоминая, потом сплюнула и продолжила.
— Потом пришёл конец моей карьере. Сплю я в шкафу, посреди ночи дверь открывается. На меня старший смены вылупился, огромный как медведь. Вытаскивает меня, и говорит, пошли ко мне комнату, там тепло. Вытащил меня и
