меня сюда? — спросил он.
— Поболтать, — сказала девушка, — чёт мало кто хочет со мной общаться.
Искандер рассматривал шрамы на её руках, они не выглядели, как раны от ножа или кулачного боя. Скорее их оставили острые зубы маленьких животных.
— Я вижу, ты в Сибае хорошо устроилась, — сказал он.
— Да, нормально. Только бойцы местного крёстного отца, — Алёна выругалась по-эвенкийски, — на перо в бок нарываются.
Искандер чувствовал, что от неё начала исходить угроза. Вроде ничего не поменялось, даже улыбка та же, но по коже побежали мурашки. Он непроизвольно напрягся, чтобы успеть защититься. Это было нерациональное действие, Искандер редко чувствовал такое. Он начал понимать Василя, почему тот то шутил в обнимку с Алёной, то сидел от неё в десяти шагах с рукой на оружии. Алёна хмыкнула, и подошла к двери, посмотрев в щель. Похоже, за дверью ещё кто-то был.
— У кого-то лишние уши есть, — сказала она. На дверью послышались торопливые шаги. Боятся её, подумал Искандер, и почему-то эта мысль развеселила его.
Девушка села на место, беря огромный бутерброд и угроза, исходящая от неё, внезапно исчезла. Искандер подумал, почему она тут? Если бы Василь боялся её, почему не попросил майора уфимских арестовать? Что за отношения были у неё с законником? Она была на десять лет младше Василя, в Квадрате они не встречались. Александера позвонил в Белорецк и там подтвердили, что последние четыре года Алёна провела в Белорецке и с законником не встречалась. Значит, Василь действительно встретил её на нартах по дороге в Сибай, но почему-то она сразу стала ему помогать. При этом и он начал доверять ей, ведь взял же потом Алёну в Белорецк.
— Василь сказал, что ты сказала какую-то фразу на санях, когда его встретила, — сказал Искандер, чтобы начать разговор.
— Nobiscum Deus, — кивнула она, и видя, кто для него это ничего не значит, пояснила, — «с нами Бог». Это латынь.
— А ты откуда знаешь? — спросил Искандер.
Она помолчала, размышляя, потом отложила вилку. Она открыла чашку с чаем и начала пить его небольшими глотками.
— Чай. Липовый. Видно не так уж меня и ценят, если настоящий пожалели. Ты же знаешь про Квадрат в Уфе? Это где законников готовят. Кроме всего прочего, там учат латыни и истории Рима. Некоторые курсанты даже считают, что они новые легионеры. Это поощряется — там любая воинственная дурь в почёте.
Квадрат. Конечно, Искандер знал о нём — не было в Уфимской республике никого, кто не слышал мрачные слухи про таинственное учебное заведение законников. Никто не знал подробно, чему же там учат, но каждый, кто хоть раз сталкивался с законником, понимал, что слухи, может, даже преуменьшают.
— А ты что там делала? — спросил Искандер.
— Ну как что? Тренировала. Они же молодые мальчики, с гормонами. Увидят красивую девочку и забудут всё, что им вбили в головы. Поэтому там есть отдельная зона женская, где учат управляться с такими, как я. Девчонки там не простые, все со статьями серьёзными. Мне, к примеру, расстрел заменили сроком в Квадрате.
— Расстрел? — спросил Искандер, — за что?
Алёна откинулась на стуле, погладив живот. «Сколько она съела за раз, в охране ели трое за день. Понятно, что у неё мышцы растут», — подумал Искандер с завистью.
— Когда война началась с Казанью, к нам на стойбище приехал батальон уфимских. Окружили и сказали, что мы все призваны в уфимскую армию. Тогда ногайский клан к Казани откочевал, так что видно переживали, что и мы переметнёмся. Слово за слово, но Зауральцы это не те, кто так просто сдаются. Не то, что мы хотели за казанских воевать — ни за кого не хотели. Вот только эти, в батальоне, отказ не принимали. Там из трупов, что с нашей стороны, что с уфимской, можно было хорошую такую горку выложить.
Она нахмурилась, вспоминая.
— Мы их засекли на подходе, уйти бы не смогли, а вот к бою приготовились. Ну, против пулемётов шансов у нас не было, несколько наших в плен взяли. Меня и ещё несколько девчонок отправили в Квадрат. Считай, та же вышка, но растянутая по времени. Я думаю, расстрел был бы в чём-то милосерднее. Меня привозят в зону, а там камер нет, ограждённая территория и молодые законники с дубинками бродят. Только познакомилась, устроилась, а в барак заносят Алиску, а на той места живого нет. Говорят, её увели в карцер, пришли три курсанта и начали избивать.
Алёна рассказывала тихо, но Искандер чувствовал, что спокойствие обманчиво — внутри девушки кипела ярость.
— Ох и лицо у тебя, — сказала она, грустно улыбнувшись, — можешь быть уверенным, тех курсантов тоже принесли в казарму. Алиска была из банды, пять лет в налётах, уж драться она умела.
— А зачем им это?
— Бой с девчонкой из клана в сотни раз лучше любой тренировки. Мы смертники, убить можем без разговоров. Такое тоже бывает. Ну и у законников к крови привычка появляется. Вообще, у них считается нормально, что законник убивает за время обучения от четырёх до шести гладиаторов. Или кукол.
— Кукол?
— Мужиков смертников там зовут гладиаторами, девчонок, типа меня, куклами.
— И тебя так же били?
— Нет, — улыбнулась она, — если курсантов было меньше четырёх, я била их.
Искандер против воли чувствовал, как каменеет лицо.
— Погано.
— Даже не представляешь как, — спокойно сказала она.
Искандер помолчал, чувствуя, что ногти врезались в ладонь. Они в Сибае тоже были не святые. Он и сам несколько раз избивал людей в походах до полусмерти, а отвесив свинца степняку, не переживал бы не капли. Но делать из девчонок тренажеры для законников, было ужасно.
— Значит, и Василь? — спросил он тихо.
— Эй, успокойся, — сказала девушка, — это не твои разборки. Я скажу, что в клане, примерно меня также учили. Свою пятёрку жмуров я завалила ещё до пятнадцати. К Василю у меня вообще вопросов нет. Он как раз ни одну из наших не убил, пока учился.
— Так зачем тебе вообще на него работать? — спросил Искандер.
Она помолчала.
— С чего ты взял, что я работаю. Так, прокатилась за компанию.
— А работаешь на Армянина?
— Ну, надо же мне как-то на жизнь зарабатывать, — сказала она, — он ещё не самый плохой вариант. На фоне тех, на кого я работала в Белорецке, так просто ангел.
— А ты не боишься? Для законника он будет
