class="p1">Хороший вопрос, он не помнил. В комнату с шумом зашёл Висельник. С руганью и болезненным кашлем он включил воду, потом залез под бешеную струю.
— Вот ведь сволочи, — сказал Гоша со стоном, — два ребра мне сломали. А, ведь и по башке тоже ударили. Шишка, видел? Ох блин, а ухо-то что болит? Блин, и что я первый полез…
Он нырнул, и минуту его не было слышно.
— Эй, законник, выпить не осталось? — спросил он, отплёвываясь.
— Не-а, — медленно ответил Василь. Ему было хорошо.
— Да, я вот тоже не подумал.
Гоша вылез из ванной и с руганью растёрся полотенцем.
— Рёбра мне сломали, падлы, — пожаловался он, — а еще этот пистолет. Хорошо, что там сигнальная ракета была.
— Да, была бы граната, не плескались тут, — ответил Василь.
— Не дурак был, кто стрелял. В упор гранатой стрелять, сам бы подох, — возразил тот. — Пуганул, чтобы той четвёрке шанс дать. Но ты молодец, не зассал. А я отпрыгнул так, что штаны порвал.
Василь промолчал. По правде, он испугался, но тренировки — великая вещь. Почему-то прошедшая бойня вообще не трогала его. Пристрелил и пристрелил. И что миндальничал? Еще Алёнку строил, зачем она так любит красного петуха пускать. Может, она не была жестокой, просто прагматичной. Мёртвые проблем не приносят.
— Ох, душу прям отвёл. Случай у меня был, когда я помоложе был. За девкой ухаживал, ох и горячая, но нос воротила от меня. Я прям что угодно для неё, а ей пофиг на это. Вот бешенство меня тогда взяло. Тут Фангат говорит, должничок один есть. Мы с Сымой и пошли. Вот мы стоим за избой, этот должник напротив у стены, и так нагло смотрит! Говорит, клоп, что платить не будет. У меня цепочка была, я её на руку намотал и в морду! И ещё раз, и ещё. Так мне потом спокойно стало…
— А с девушкой что?
— Какой? А этой… Нужна она, — махнул рукой Висельник.
Василь облегчено выдохнул — он ожидал куда более мрачного продолжения истории.
— Вот что я скажу тебе, законник. Тут, во Внешнем городе, только так и нужно. Чуть слабину даст начальник, и всё, какая-нибудь гниль да заведётся. Вот наркота, зачем нам такая зараза? Что, народу выпивки не хватает? Тащат уфимские эту гадость. Да блин, тут не ордынцев нужно вешать, а сволоту, которая торгует дурью! А ещё кричат, что произвол…
Василь понял, что Висельник нетвердо стоит на ногах.
— Пошли к народу, — сказал Гоша, — слышишь, бухают? Эй, дед! Как там тебя? Высуши шмотки, потом заберу.
Они зашли в «Шахту», которая примыкала к бане. Она была полна возбуждёнными шахтёрами. При виде Василя они начали восторженно орать. Его подтащили к батарее и усадили на лучшее место. Тут же появилась выпивка. Все галдели, и он понял, что проблема была давняя, но ни у кого не было духу её решить. Шахтёры поднимали стаканы с самогоном, обсуждая случившееся. Висельник чокался с каждым, не отказываясь от рюмок. Василь лишь отхлёбывал, но его угощали так часто, что он быстро наклюкался, под убаюкивающую болтовню вокруг.
— …И что, спрашивается ждали. Надо было самим…
— …Да, дилеры эти, хуже Орды…
— …Да, я вон захожу в тепловой пункт. Сидят трое, молодых этих. Синие, перед глазами помахал, не шевелятся. Ох и страшно.
— …Главное, было бы что хорошее в этом! Помню, сам пробовал, какой-то мужик дал в корчме попробовать. Вообще вначале не понял. Потом понимаю, что я уже десятый раз говорю одну и ту же фразу, а этот гад смеётся. И главное, остановиться не могу. Нет, уже лучше пить…
— …Ты это, молчал бы о таком… Не стоит трепаться, что пробовал…
Неприятное чувство, что за ними следят, вывело Василя из благодушного настроения. Он оглядел зал, среди шахтеров было полно городских, которые пили, галдели, смеялись. В толпе законник увидел троицу, которая была одета как городские, и пили они так же, вот только он видел этих людей с Армянином. Василь заметил, что Висельник ему отчаянно маякует, удостоверившись, что законник заметил, Гоша исчез. Законник аж затряс головой, он не заметил, куда делся Висельник.
Законник встал, медленно вернулся в баню. После стимулятора он едва мог поднять руки. Ни вещей, ни оружия Висельника уже не было. «Всё ведь понимает, убивалка, — с уважением подумал Василь. — Вот только сейчас за мной придут, а я и сделать ничего не смогу».
Внутри было опустошение. Можно было дойти до кабинета, запереться за железной дверью, но смысл? Мочить его Армянин вряд ли рискнет, явно поговорить хочет. Василь вышел на улицу рынка и пьяной походкой двинулся в сторону столовой. Он не успел пройти и десяти шагов, как дорогу перегородили, а в спину ткнули ствол.
Глава 14
Ким
Ким вынырнул из усталого забытья.
Он замер, вслушиваясь в болезненную темноту. Ночь, полная стонов и хрипов, затихла, словно люди в бараке боялись вздохнуть. Квадрат света около кровати заслонила тень. Он успел подумать, что это абсолютно, ужасающе некомпетентно, как на него навалились, закрывая ему рот и не давая двинуть ни рукой, ни ногой.
— Пикнешь, порешу, — зло прошептала девушка и, намекая, что тут не шутят, провела ножом по щеке. — Понял? Кивни, твою мать!
Ким молча кивнул. Сделать это было непросто из-за сильной руки, зажавшей ему рот. Его подняли с кровати, скрутили руки и потащили куда-то к дверям. Уже на улице ему в рот затолкали кляп и потащили в сторону стены Внешнего Города. Похитителей было трое — двое тащили его, а третий, судя по тихому звуку, замыкал процессию. Киму не завязали глаза, он мог различить плитку у двери, ведущей в подстанцию, откуда недавно тянул кабель.
— Сейчас мы наденем на голову тебе мешок и свяжем руки, — сказала девушка за спиной, — не рыпайся!
Рыпнуться? Да я вас две недели ждал. То, что за ним следят, он понял ещё три дня назад. Ким шёл на завтрак в бар к Ели, когда почувствовал взгляд. Из толпы на него смотрела девушка — высокая, наверное, на полголовы выше Кима, и такая худая, словно прошла концлагерь. Было что-то притягательное в её лице — жизнь, ярость, злость. Он бы даже мог влюбиться, если бы она не выглядела так, словно примеривается, как перерезать ему глотку.
Кима грубо нагнули и повели по коридору. Путь занял минут пятнадцать — Ким удивился, что
