— Уж не хочешь ли ты сказать, что я тому причиной? — Она чувствовала горячее тепло его тела, и внутри у нее все обратилось в податливую жаркую темноту. Колени ее ослабели, ноги подкашивались. Еще немного, и она не в силах будет держаться на ногах.
— Ты же знаешь, что я всегда узнаю правду, маленький деспот, — сказал Джонас, весь лучась от удовольствия. — Ты чувствуешь сейчас то же, что и я.
— Возможно, но я не считаю это последствием нашего визита во временной коридор, — сказала Верити, тщетно пытаясь сохранить самообладание. — Со мной это происходит вовсе не потому, что я твой якорь в море прошлого.
— Нет? Но тогда в чем же причина? — Джонаса, по-видимому, вовсе не интересовал ее ответ. Он был занят тем, что покусывал ее ухо.
— Причина в тебе, черт тебя возьми. — Она уперлась ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть. — Это все ты. Может, как-то по-особенному смотришь на меня или что другое — не знаю. Одно я знаю точно — это желание не имеет ничего общего с перемещениями во времени, потому что я ничего не чувствую, пока ты не начинаешь плотоядно пожирать меня глазами. Так что во всем виноват только ты.
Джонас довольно усмехнулся.
— Ну ведь так и должно быть, — заметил он. — Пойдем-ка скорее наверх и поищем где-нибудь плеть. Теперь моя очередь.
— Джонас! — Верити вспыхнула до ушей. Но он уже подхватил ее на руки и понес в дом. В холле им встретилась Мэгги Фрэмптон. Она с тревогой окинула их взглядом:
— Я уже было забеспокоилась, куда это вы запропастились.
— Так, ходили прогуляться, — уклончиво ответил Джонас. — Верити очень устала.
— Знаю я, что это за усталость, — грустно промолвила Мэгги. — У меня был такой же измученный вид, когда Дигби приглашал на прогулку в подземную тюрьму. — Она повернулась и вышла из холла.
— Она сильно по нему скучает, — осторожно заметила Верити. — Ей придется нелегко, когда Даг продаст виллу.
— Раз уж мы заговорили о трудностях, — пробормотал Джонас, поднимаясь по ступенькам лестницы, — позволь сообщить тебе и о моей маленькой проблеме.
— Видела я твою проблему и раньше, Джонас Куаррел, и она не такая уж и маленькая.
Стук башмаков Джонаса по каменным ступеням, пока он поднимался с Верити наверх, так и отдавался в ушах Мэгги. Руки ее сами собой сжались в кулаки. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы все они убрались отсюда. Пусть бы исчезли навсегда и никогда не возвращались. Дигби с ней бы согласился.
Как же она ненавидела Престона Ярвуда! Ярвуд — всего лишь хитрый жулик, как сказал бы о нем Дигби. Старик Хейзелхерст наверняка вышвырнул бы отсюда и Оливера Крампа вместе с его дурацкими кристаллами. Мэгги не нравилось, как Оливер рассматривает все и вся сквозь свои маленькие круглые очки. Она чувствовала, что он замечает слишком многое.
А что касается Слэйда Спенсера, Дигби ни секунды не стал бы терпеть ни его, ни его наркотики в своем доме. Вспомнив о Спенсере, Мэгги нахмурилась. Кого-то он ей напоминал. Мэгги решила про себя, что, как только предоставится такая возможность, она пороется в его вещах наверху. Это будет нетрудно: у нее есть запасные ключи от всех помещений виллы.
Но главным препятствием остаются Даг с Элиссой. Судьба виллы находится в их руках.
Некоторое время спустя Верити, до сих пор лежавшая на животе, приподнялась на локтях и прильнула к Джонасу, пытаясь привлечь его внимание. Он открыл один глаз и посмотрел на нее лениво и снисходительно.
— Ну, снова ты сердишься на меня. Разве отец не предупреждал тебя, что, если часто хмуриться, появятся морщинки? — спросил он. — Злючкам этого особенно следует опасаться. Им приходится принимать меры предосторожности.
Верити вопросительно вскинула брови:
— И какие же именно?
— Почаще улыбаться своему возлюбленному и говорить ему «да».
— Я и так слишком часто говорю тебе «да». Видишь, к чему это привело? — Она кивнула головой на развороченную кровать.
Джонас притворился обиженным.
— Я так стараюсь для тебя, и это вся благодарность за мои труды!
— Ах, для меня?!
— Ну конечно. Считай это косметической процедурой, поддерживающей тебя в тонусе.
— Хороша косметическая процедура! Благодаря такой заботе и уходу я скоро раздуюсь, как огромный кит, не пройдет и несколько месяцев, — пожаловалась она.
К ее удивлению, Джонас тут же посерьезнел. Он легонько провел пальцем по ее щеке.
— Тебя это пугает, малышка? — ласково спросил он.
Верити хотело было возразить, но что-то остановило ее.
— Да, немного, — призналась она.
— Не бойся, — мягко сказал Джонас. — Я же буду все время с тобой. Вместе мы все одолеем. Все будет хорошо.
Верити скривила губы:
— «Все будет хорошо». Что ж, запомню. Он дотронулся кончиками пальцев до ее губ. Несмотря на блеск его золотистых глаз, он смотрел совершенно серьезно.
— Запомни.
Она вздохнула и положила подбородок ему на грудь. Его могущество всегда было для нее источником уверенности и безопасности. Да, в Джонасе чувствовалось что-то первобытное — жестокая сила была знакома ему не понаслышке, но ей нечего бояться.
— Я так люблю тебя, Джонас.
Он пристально посмотрел ей в глаза:
— Очень кстати — ведь мы собираемся пожениться. — И тотчас, не давая ей времени возразить, продолжил:
— А теперь скажи мне, почему ты так сердито воззрилась на меня минуту назад.
— И вовсе я не сердилась. Это выражение задумчивой сосредоточенности.
— Ах, прошу прощения! Так почему ты смотрела на меня с выражением задумчивой сосредоточенности? — Он поерошил ее рыжие кудряшки.
— Я тут подумала про Элиссу с Престоном Ярвудом.
— И что же?
Верити приподняла подбородок и пригнулась к Джонасу с заговорщическим видом.
— Джонас, когда мы с тобой строили предположения насчет того, что именно Ярвуд столкнул Элиссу, мы забыли еще кое-кого. На этого человека мы пока не обращали внимания.
Джонас повернул голову и испытующе взглянул на Верити.
— Ты имеешь в виду того, кто оставил лодку в бухточке у скалы?
Верити разочарованно ахнула:
— Я и не знала, что ты тоже об этом думал.
Почему же ты раньше мне не сказал?
— Дела, — гордо заявил он.
— Хочешь сказать, что был полностью поглощен расстегиванием «молнии» на джинсах? Откровенно говоря, Джонас, для ученого с блестящей репутацией у тебя на удивление примитивное мышление, когда дело касается интимных моментов. Очевидно, докторская степень не освобождает ее владельца от похоти.
Джонас удивленно вытаращил глаза:
— А ты как думала?
— Были у меня кое-какие иллюзии относительно ученых стипендиатов…
