«Прежде всего мне», – подумала она.
Айвэн остановился около кровати, рассматривая Люси холодным оценивающим взглядом, и ей стало не по себе. Она обеими руками вцепилась в простыню.
– Айвэн, нам надо поговорить. Я…
– Не надо. Ни к чему. – Он коснулся ее волос и намотал локон на палец. – Между нами все остается по-прежнему. В чем, в чем, а в этом старая ведьма права. Ты вышла замуж за человека, о котором мечтают все в твоем положении. Ты вышла за мужчину, стоящего намного выше тебя на социальной лестнице и обладающего таким состоянием, которое позволяет ему не думать о том, есть ли что у тебя за душой. А я женился на женщине, о которой мужчина может только мечтать, – на женщине, исполняющей все мои прихоти в кровати. Так что мы чудесно поладим.
На щеке у него дернулся мускул.
– Брось простыню. Я хочу видеть то, что купил и за что заплатил!
Люси сжала зубы и воинственно задрала подбородок.
– Ты напрасно стараешься оскорбить меня…
– Неужели? А как же? Расскажи, я хочу послушать. Ведь никому и в голову не придет сказать, что мы женились по любви. Ты делала вид, что не хочешь выходить за меня замуж, прекрасно понимая, что этим только подталкиваешь меня к браку. Ну а я… – Он осмотрел Люси с ног до головы, и, хотя она пряталась под простыней, каждая клеточка ее тела напряглась. – Что до меня, то я с первого мгновения жаждал увидеть тебя обнаженной в своей кровати. И вот ты здесь. Так что все очень просто. Брось простыню, – повторил он глухо.
И хотя всего лишь несколько часов назад Люси поклялась быть ему женой, сейчас она не могла заставить себя сделать то, чего он требовал. Но Айвэну было на это наплевать. Он резко сорвал с нее простыню, и ей стало холодно под его ледяным взглядом.
Люси хотелось плакать. Ей хотелось закутаться в одеяло, спрятаться подальше от холода и от этого убийственного взгляда. Да как он может?! Она понимала, что Айвэн чувствует себя обманутым. И все же как он может говорить об их отношениях так, словно они сводятся к одному физическому влечению, лишенному всякого чувства?
Хотя, может быть, так оно и есть. Ведь, в конце-то концов, любит только она, а ему до ее чувств нет никакого дела…
– Раздвинь ноги, – холодно приказал Айвэн.
Люси сидела не двигаясь, словно заледенев под его безжалостным взглядом.
– Зачем ты так?..
– Раздвинь ноги!
– Я с твоей бабкой никакой сделки не заключала, Айвэн.
– Разве? Хотя, наверное, вы действительно не заключали с ней письменного соглашения. Но бабка только что напомнила мне то, о чем я на какое-то мгновение забыл: в Англии любой брак – это сделка. Как-то ты сказала, что я пользуюсь своим титулом и богатством, чтобы заполучить то, что хочу. Пожалуй, ты права. За имя Уэсткотта и за свое состояние я купил себе жену. Тебя. И сейчас я лишь требую то, за что заплатил. Так что давай раздвигай ноги, покажи мне мое приобретение!
Вскрикнув от злости и боли, Люси попыталась встать – больше этого терпеть она не могла. Но Айвэн был быстрее и сильнее ее. К тому же в нем не было ни капли сострадания к ней. В одно мгновение он придавил ее к кровати, коленом раздвинул ей ноги, а она ничего не могла ему противопоставить.
– Вы получили все, о чем может мечтать любая девушка Англии, леди Уэсткотт, – прошептал он ей на ухо. – А теперь я хочу получить то, о чем мечтает любой муж.
Айвэн всем весом навалился на нее, заставляя ее прочувствовать силу своего животного желания. Мускулистой грудью он смял ее груди, сильные ноги лежали на ее бедрах, лишая Люси возможности пошевелиться.
Никогда в жизни не была она так напугана и оскорблена. На глаза ее навернулись слезы.
– Я бы с радостью дала тебе то, чего ты так хочешь, но не могу… – Она всхлипнула. – Я не могу дать тебе того, что ты берешь силой.
Айвэн старался ее не слушать. Он не желал видеть ее слез. Он хотел только одного: насытить свое тело ее телом. А затем напиться до умопомрачения.
И как он мог так попасться?! Как он мог забыть о бабке?
Но слова Люси звенели у него в ушах как колокол. «Я не могу дать тебе то, что ты берешь силой».
Черт побери! Что он делает?!
Со стоном Айвэн резко сел на кровати и закрыл руками лицо. Люси лежала рядом не двигаясь, но он чувствовал легкое подрагивание матраса.
Она плачет! Из-за него… Как он мог так поступить?! Неужели старая ведьма имеет над ним такую власть?
А ведь совсем недавно он почти поверил, что между ним и Люси могут сложиться человеческие отношения. Тогда он не хотел называть их любовью, но теперь он знает, что мечтал именно об этом. Он надеялся, что она вышла за него замуж по любви! Что она любит Айвэна Торнтона, рожденного вне брака, отвергнутого обществом…
Какой же он дурак! И хотя он и отдавал себе отчет в том, что вышла она за него вовсе не из-за титула, сейчас это уже не имело никакого значения. Ему было нужно больше! А он забыл, что она женщина. Не столь слабая, как его мать, и не столь хитрая, как его бабка, но женщина. А он давным-давно дал себе слово не позволять ни одной женщине брать над собой верх.
И вот теперь, навязывая себя ей, принуждая ее делать то, чего она не желает, он убил то слабое чувство, которое она, быть может, начинала к нему питать.
Айвэн выпрямился и сердито посмотрел на Люси. В лунном свете она казалась выточенной из белого мрамора, даже волосы ее отдавали молочным блеском. Она уже не всхлипывала, но была холодно отчужденной.
А ему сейчас хотелось только одного: согреть ее, окружить своей заботой. Но он боялся, что она шарахнется от него в испуге. Когда их взгляды встретились, он прочитал в ее глазах страх и отвернулся. Он был противен сам себе.
– Прости, – пробормотал Айвэн. – Я ухожу.
Он сделал движение встать, но она схватила его за руку.
– Айвэн…
Он сжал зубы и покачал головой.
– Мне надо идти.
Но Люси поднялась на колени, обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом.
– Я не хочу, чтобы ты уходил!
Кожа ее была очень горячей, а тело податливым, как расплавленный воск. Но он хотел высвободиться из ее объятий, попытался разжать ее руки.
– Ты вовсе не обязана…
– Я знаю.
Она поцеловала его в подбородок, затем в шею, и Айвэн задрожал. Он хотел заставить ее остановиться, но не мог. В ее ласках было что-то еще помимо физического желания. Она возбуждала его и успокаивала одновременно. Она обволакивала его своей нежностью и абсолютно обезоруживала.
«Не обольщайся, – напомнил он себе. – Женская ласка – не более чем миф. Сказка». Он вновь попытался оторвать ее от себя, но Люси не сдавалась. И когда она заставила его откинуть голову и припала к его губам, Айвэн больше не мог сопротивляться. Со стоном, в котором были и боль, и тоска, и жажда, и горечь, он обвил ее руками, и они повалились на кровать.
