– Я постараюсь, милая. Но, черт возьми, это совсем нелегко.
– Я уж вижу, – засмеялась женщина, посмотрев вниз на его брюки.
Рос поднял голову и шутливо пообещал:
– Я отыграюсь на вас, леди, при первой возможности. Не выпущу тебя из постели целую неделю.
– Всего лишь неделю? – Джулиана изобразила разочарование.
– Нет, мне лучше уйти отсюда, – простонал он, поцеловал ее в щеку и встал.
Рос поправил за собой одеяло и снова поцеловал ее, на этот раз в губы.
– Спокойной ночи, дорогая. И ты тоже, Натан, – он слегка дотронулся до щеки мальчика и потушил свечу на маленьком столике возле кровати.
Мужчина достал из-под кровати постель, которой они редко пользовались, и лег у двери. Здесь будет прохладней. Его мучила жажда. Рос осторожно прошел к бадье с водой, зачерпнул и поднес ковш к губам. В это время сверкнула молния, от окна сразу отскочила фигура. Мужчина быстро толкнул дверь и в то же мгновение смутно увидел скрывающуюся в темноте фигуру индианки.
В густой темноте был слышен топот убегающих ног. Звук быстро удалялся в сторону реки. Рос выругался. Вокруг ничего не было видно. Его попытка догнать не увенчалась бы успехом. Рос вернулся в дом. Сомнений насчет того, что шпионила молодая индианка – а только молодая могла бежать так быстро – у него не было. «Индейский вождь послал ее разузнать, не родился ли ребенок. Интересно, сколько уже времени они наблюдают за домом?»
Его била дрожь. «Как беспечно я себя вел! Насколько легко было воину пробраться в дом, пока они спали». Наконец, Рос улегся, приняв на этот раз все меры предосторожности: хорошо закрыл окна и дверь. И в самое ближайшее время он должен поговорить с вождем о том, чтобы его воины не бродили вокруг его дома.
Ночью Джулиана время от времени слышала раскаты грома и шум дождя за окном. Стало прохладно, и она натянула на себя легкое одеяло и прикрыла малыша, спавшего рядом с ней.
ГЛАВА 19
По привычке Сэйт поднялся на рассвете. В ранние утренние часы, когда было еще прохладно, он охотился вместе с индейцами. И все эти часы он был настороже.
С одной стороны он снова получил возможность совершать прогулки в лес, с другой стороны эта относительная свобода имела свой недостаток. Много раз у него возникало желание не вернуться в лагерь. Только угроза реальной опасности, нависшая над Джулианой, удерживали его от этого.
Сэйт вытянул длинные ноги, лежа под кедром на грубом шерстяном одеяле.
«Почему вождь не предпринимает никаких действий против Роса? – размышлял он. – За то время, пока я живу в лагере, я понял, что Красное Перо не любит поспешных решений, но и никогда не забудет обиды. Рано или поздно он отомстит своему бывшему зятю». Он направился к вигваму. Вдруг охотнику в голову пришла мысль, испугавшая его. «Это хитрая уловка, тактика старого дьявола: дождаться рождения ребенка, дать Росу возможность насладиться и полюбить его, а потом уничтожить дитя одним ударом».
– Нет! Никогда! – Докси громко вскрикнула во сне и заскрежетала зубами.
Сэйт почти шепотом приказал себе:
– Мне сейчас нужно быть вдвойне бдительным, ничего не должно ускользнуть от моих глаз и ушей.
Он посмотрел на отверстие в крыше вигвама, через которое выходил дым, и прищурился. Сейчас вождь больше доверял ему, следить будет не трудно. Хотя его не приглашали на совет, но вождь не остерегался, что Сэйт находится недалеко от их сборища и может слышать каждое слово. Он был в курсе того, что весной индейцы начнут свои вылазки против бледнолицых. Значит, в запасе есть несколько месяцев передышки и время, чтобы предупредить Роса. Всю зиму они смогут заготавливать патроны и порох, чтобы отразить будущие набеги дикарей. Более того, им нужно перебраться из уединенного места в деревню и ждать там.
– Когда-нибудь наступит сегодня рассвет? – Сэйт беспокойно заерзал на одеяле.
Ему хотелось быстрее покинуть маленький душный вигвам. Но он не должен вызывать никаких подозрений своей чрезмерно ранней прогулкой. Сэйт повернулся на бок. Может постараться снова уснуть и увидеть сон, который разбудил его? Сон, в котором он держал Джулиану в своих объятиях. А она ласкала его…
Бежали минуты, но охотник не засыпал. Мысли о Джулиане только возбудили его мужские желания. Он тяжело вздохнул и провел рукой по животу. Боже, как он желает ее, как ему хочется почувствовать ее прикосновения к своему телу. Сэйт повернул голову на индианку. Он помнил свое слово: никогда не прикасаться к ней, но… женские округлые формы зазывали его к удовлетворению желания.
«Нет, никогда», – упрямо подумал он. К тому же Докси недавно нашла себе предмет вожделения, а Сэйту очень не хотелось, чтобы у нее возникли мысли, будто он очень желает ее. Губы мужчины скривила усмешка: он вспомнил, как случайно наткнулся на индианку и ее воздыхателя.
Несколько недель назад, днем, после небольшого дождя, он с индейцем охотился на белок. Они разошлись в разных направлениях. Густая листва мешала что-либо хорошо рассмотреть, и Сэйт осторожно продвигался по лесу. Вдруг раздался какой-то хруст. Осторожно выглядывая из-за дерева в ожидании увидеть животное, а может быть и человека, он улыбнулся, увидев двух бельчат, игравших на сосне. Животные были слишком малы, и он стал уходить, как вдруг услышал странные звуки. Догадавшись, в чем дело, Сэйт захотел взглянуть на парочку, занимающуюся любовью в, такую рань. Охотник подошел ближе, став в тени большого папоротника. По голой спине мужчины сразу узнал индейца, тело которого ритмично поднималось и опускалось. Перечеркнутая шрамами спина могла принадлежать только одному воину. Его прозвали Немым. Когда он был еще юношей, то попал в плен и был жестоко избит кнутом из мокрой сыромятной кожи, но еще более жестоким было то, что ему вырезали язык. С тех пор все молодые женщины из племени старались избежать встречи с молчаливым воином.
«Кто же из женщин согласилась провести с ним время?» – гадал Сэйт. Скорее всего, это делалось добровольно, женщина яростно отдавалась страсти: ее тело изгибалось, и она походила на дикое животное.
Пытаясь рассмотреть ее лицо за плечами индейца, он чуть не разразился громким смехом – Докси.
– Проклятье, – выругался Сэйт, опускаясь на землю, – на волю выпущен дьявол.
Мужчина жестоко ухмыльнулся, продолжая наблюдать за любовниками. Теперь она в его руках, одно лишь его слово вождю и для нее все закончено. В племени Красного Пера за измену мужу полагалась смертная казнь.
Выждав, когда затихнут вожделенные стоны женщины, Сэйт поднялся и подошел к парочке. Немой устало лежал, тяжело дыша. Докси закрыла глаза, положив руку за голову. Они все еще не видели его.
